– То есть, узнаешь лучше – тоже начнешь? Как и все остальные?
– Не исключено, – сказал я. – В реальном мире многие живут вымогательством.
– Но ты этого делать не станешь. Мне так почему-то кажется. В вымогательстве я – большой специалист. Ты не из той породы, поэтому мне с тобой спокойно. Знаешь, в мире немало людей, которые любят, чтобы у них вымогали, и вымогают сами. А когда начинается суета, поднимают шум. Им это нравится. А мне – нет. Маются, понимаешь, от безделья.
– Слышь, а ты, например, что-нибудь вымогаешь? Ну, или там… может, что у тебя?
Мидори сунула в рот льдышку и пососала ее.
– Хочешь меня поближе узнать?
– Есть интерес. Небольшой.
– Послушай, я задала вопрос: «Хочешь меня поближе узнать?» Тебе не кажется, что ответ не в тему?
– Хочу поближе узнать. Тебя, – сказал я.
– Серьезно?
– Серьезно.
– Даже если потом захочется отвести глаза?
– Что, такая страшная?
– В каком-то смысле, – сказала Мидори и нахмурилась. – Хочу еще выпить.
Я подозвал официанта и заказал по четвертой порции.
Пока не принесли выпивку, Мидори сидела, облокотившись на стойку бара. Я молча слушал «Honeysuckle Rose» Телониуса Монка. В баре было еще пять-шесть посетителей, но выпивали только мы. От аромата кофе в полумраке бара было интимно.
– Ты свободен в следующее воскресенье?
– Я тебе уже говорил, что по воскресеньям всегда свободен. До шести часов, когда мне на работу.
– Тогда поедешь со мной?
– Хорошо.
– Я заеду за тобой в общежитие. Время точно сказать не могу. Ничего?
– Без проблем, – ответил я.
– Знаешь, Ватанабэ, что мне сейчас хочется сделать?
– Даже представить себе не могу.
– Завалиться в мягкую постель, это во-первых, – сказала Мидори. – Мне хорошо, я пьяная, вокруг нет ослиного дерьма, а рядом лежишь ты. И медленно меня раздеваешь. Очень нежно. Как мать раздевает своего ребенка. Аккуратно.
– А-а, – сказал я.
– Мне какое-то время так хорошо, что я лежу и кайфую. Но вдруг прихожу в себя и кричу: «Перестань, Ватанабэ! Ты мне нравишься, но у меня сейчас другой парень, и я так не могу.
Я в этом смысле строгая. Поэтому отстань. Прошу тебя». Но ты не отстаешь.
– Я отстану.
– Знаю. Но это же вымышленная сцена. Поэтому пусть будет так, – продолжала Мидори. – И ты показываешь мне. Его. Который встал. Я закрываю глаза, но вскользь замечаю все равно. И говорю: «Нет. Я серьезно – нет. Такой большой и толстый не войдет».
– Не такой у меня и большой. Обычный.
– Ладно. Какая разница? Это же фантазия.
