Мидори отстранилась и, озорно улыбаясь, посмотрела на меня.
– Хорошо, я подожду. Потому что верю тебе, – сказала она. – Но когда придешь за мной, бери только меня. Когда обнимаешь меня, думай только обо мне. Понимаешь, о чем я?
– Вполне.
– И еще – можешь делать со мной все, что хочешь, только не делай больно. Мне много пришлось пережить до сих пор. Больше не хочется. Хочется счастья.
Я притянул Мидори к себе и поцеловал.
– Брось этот чертов зонтик, обними меня крепче обеими руками.
– Брошу – промокнем до нитки.
– Ну и ладно. Хочу, чтобы ты меня обнял, и ни о чем не думал. Я ждала этого два месяца.
Я поставил зонтик у ног и крепко обнял под дождем Мидори. Нас окружало лишь глухое, как дымка, шуршание колес проносившихся по автостраде машин. Бесшумно и упорно продолжал лить дождь, пропитывая наши волосы, скатываясь слезами по щекам, окрашивая ее джинсовую куртку и мою желтую нейлоновую ветровку темным.
– Может, спрячемся куда-нибудь под крышу? – предложил я.
– Пойдем ко мне. Сейчас как раз никого.
А то мы так простудимся.
– Однозначно.
– Мы как будто реку вброд перешли, – засмеялась Мидори. – Кр-расота!
В хозяйственном отделе мы купили полотенце побольше и по очереди высушили волосы. Затем доехали на метро до ее дома на Мёгадани. Мидори отправила меня в ванную первым, затем приняла душ сама. Пока не высохла моя одежда, дала банный халат, сама переоделась в тенниску и юбку. Мы пили на кухне кофе.
– Расскажи о себе.
– Что, например?
– Ну… чего не любишь?
– Курятину, венерические болезни и балабола-парикмахера.
– А еще?
– Апрельское одиночество и кружевные подстилки для телефонов.
– А еще?
Я помотал головой.
– Больше ничего на ум не приходит."
"– Мой парень – точнее, мой прежний парень – не любил много разных вещей. Что я ношу короткую юбку, курю, сильно пьянею, говорю всякие пошлости, обзываю его друзей. Поэтому если тебе что-то не нравится во мне – говори, не стесняйся. Что смогу исправить, исправлю.
– В общем-то, ничего, – немного подумав, сказал я и кивнул.
– Все нормально.
– Серьезно?
– Мне нравится любая твоя одежда, мне нравятся все твои поступки, слова, твоя походка и то, как ты пьянеешь.
– Что, и даже это?
– Я не знаю, как это можно изменить, поэтому пусть остается, как есть.
– Как сильно ты меня любишь?
– Как если бы расплавились и стали маслом все тигры джунглей в мире.
– Хм-м, – недовольно протянула Мидори. – Обними-ка меня еще раз.
Мы обнимались на кровати в ее комнате.
