– А теперь я могу задать свой вопрос?
Его голос звучит ниже обычного, и от этого у меня пересыхает во рту. Не в силах ответить вслух, я коротко киваю.
– Не знаешь, почему все девчонки на сегодняшней вечеринке решили, что я гей?
Я распахиваю глаза.
– Что?
– Что? – отстранившись, переспрашивает он с наигранным удивлением.
Ох, дерьмо. Гребаные школьные сплетницы!
– Может, они увидели блестки на твоем лице после объятий со мной, вот и решили. – Пожав плечами, я оглядываю Сойера с головы до ног. – А знаешь, неудивительно, не будь мы знакомы, я бы тоже так подумала.
– Да неужели. – Он разводит ладони в стороны. – И что же именно выдает во мне гея?
– Буквально все.
Развернувшись на пятках, я иду к холодильнику, расслышав за спиной усмешку.
– Брось, Райлс.
– Прости, но ты выглядишь как рекламный гей-баннер, печенька.
Собираясь взять молоко для Зоуи, я тяну за ручку холодильника и приоткрываю дверцу, но она тут же захлопывается, потому что Сойер впечатывает в нее ладонь.
На хромированной поверхности я вижу отражение возвышающегося надо мной силуэта.
Делаю глубокий вдох, но никак не могу найти в себе силы, чтобы обернуться.
– Я сказал им, что ты до одури влюблена в меня, поэтому ляпнула эту чушь.
– Что?!
Я оборачиваюсь так резко, что Сойер вздрагивает, но не отстраняется, по-прежнему нависая надо мной, как самая сексуальная скала в мире.
– Зачем ты такое сказал?
Облизнув губы, он улыбается.
Черт. Может он хотя бы на секунду перестать быть таким привлекательным, чтобы мне легче было думать?
– Почему этот вопрос прозвучал как оскорбление? Я недостаточно хорош для Райли Беннет?
– Не говори так, Сойер, даже в шутку, потому что это самая идиотская вещь, которую я когда-либо слышала.
Я бы никогда не подумала такое.
– Чтобы ты понимала, мне сегодня десять минут пришлось объяснять Картеру Вествуду, что я не гей и мне не нужен его номер. Он сдался, но перед уходом сказал, что у меня отличная задница.
– Ни за что не поверю, что тебе не понравилось это заявление.
Улыбка Сойера становится шире, и он пожимает плечами:
– Люблю, когда говорят на языке фактов.
Фыркнув, я разворачиваюсь, и в этот раз Сойер позволяет мне открыть холодильник.
– Райли?! – доносится взволнованный голос из холла.
– Мне послышалось или это была моя мама?
– Райли!
– Отлично, папа тоже здесь.
Когда мои родители появляются посреди кухни дома Вудов, взволнованные, но при этом чем-то недовольные, я понимаю, что меня ждет очень неприятный разговор.
