Черные зрачки Сойера заполнили почти всю радужку, вытесняя серый цвет, и я готова проваливаться в темноту его глаз целую вечность. Не знаю, как рядом с одним человеком можно одновременно чувствовать трепет и умиротворение.
– Трумиротворение, – тихо говорю я, вжимаясь щекой в свои ладони.
– Что?
– Это то, что я испытываю, когда ты рядом.
– И что это означает на языке Райли Беннет?
– Что ты полный осел.
– Надо же, а я думал, это что-то из той Камасутры, которую ты читаешь. Ладно. – Закрыв глаза, Сойер пожимает плечами.
– Тогда рядом с тобой я испытываю воздражение.
Его слова заставляют меня приподняться.
– Возбуждение и раздражение? – предполагаю я, стараясь скрыть надежду в голосе. – Воздержание и раздражение?
– Возмущение и раздражение, Райлс.
– Ложь, – выдыхаю я, опуская голову на подушку.
– Не я первый начал врать. – На его губах мелькает короткая улыбка, и меня накрывает новой волной трумиротворения.
– Как ты после сегодняшнего дня, печенька? Как Зоуи?
– Она в порядке.
А я, честно говоря, понятия не имею. Просто хочу, чтобы этот день закончился, – отвечает он, не открывая глаз. – Как папа?
– Все еще злится. Думала задобрить его домашним печеньем, но и тут облажалась.
– Кстати, насчет этого. Завтра утром перед началом ярмарки тебе нужно будет встретить машину с десертами из «Пинки-Милки».
Я внимательно смотрю на Сойера, а он продолжает лежать с закрытыми глазами, словно одним предложением только что не подарил мне надежду на то, что я сохраню за собой статус президента оргкомитета.
– Как? Подожди, а счет?
– Платить не надо.
– Рассказывай.
Я настойчиво трясу Сойера за плечо, но до меня вдруг доходит.
– Мишель, – догадываюсь я. – Ее папа – владелец «Пинки-Милки». Ты что, влез в долг из-за меня?
– Немного, мне дали скидку семьдесят процентов. Если бы не мамин срыв, у тебя бы вообще не было проблем.
– Боюсь спросить, как ты выбил скидку.
– Вот за эту часть разговора я волнуюсь, потому что тебе не понравится ответ.
Не знаю, что Сойер хочет сказать, но он абсолютно прав – мне уже заранее не нравится его ответ. Повисшая пауза убивает меня и, не выдержав, я шлепаю его по плечу.
– Говори уже!
– Я веду Мишель на зимний бал.
Одна фраза рушит мои мечты и планы по кусочкам. Это был наш уговор, что в выпускном классе мы пойдем как на зимний бал, так и на выпускной вместе, вне зависимости от того, будем ли в отношениях с кем-то другим.
