– Я боялся, что ты натворила глупостей, потому что не могла честно сказать мне все в лицо. Я уже не знаю, что думать, понимаешь? Ты ведешь себя странно именно с того вечера. Поцелуй с Каллумом, этот цирк в кафетерии.
– Это был не цирк, я сказала правду. – От сказанной лжи во рту появляется горький привкус.
Сойер смотрит на меня с таким недоверием, будто я рассказываю о том, что вчера ужинала с инопланетянами.
– По крайней мере, та часть моей речи, где я говорю, что у меня все еще есть к нему чувства и я сделала глупость из ревности, – это правда.
– О шантаже сказала Хлоя, а не ты. Тоже из ревности?
– Я как-то ляпнула это девочкам в порыве злости, ложь нарастала как снежный ком, и повернуть назад было уже нельзя. Не думала, что все настолько далеко зайдет. Прошу, только не смотри на меня так. Ты отказываешься верить, потому что не хочешь видеть, какая я на самом деле.
– И какая ты на самом деле, Райлс? Лживая? В этом я сейчас убеждаюсь, потому что только что попросил тебя быть честной.
– Я не святая, Сойер.
Я совершаю ошибки и делаю глупости на эмоциях, за что мне очень стыдно.
Усмехнувшись, он качает головой:
– Чушь.
Этот разговор еще сложнее, чем я могла себе представить.
– Хочешь сказать, что тебе виднее, кто я и что я чувствую? – Я прижимаю ладонь к груди. – Почему так сложно поверить в то, что в этой истории Каллум не злодей, а жертва?
– Потому что он кретин.
– А еще он мой первый парень во всех смыслах этого слова. Как у меня не может быть к нему чувств?
Сойер едва заметно отстраняется – это единственная яркая эмоция, которую я получила от него за весь вечер.
Негатив и отторжение. Браво, Райли.
Меня так злит, что Сойер прав и видит меня насквозь. Злит, что я незаслуженно вру ему и говорю отвратительные вещи. И еще больше злит, что я абсолютно согласна с ним, но не могу об этом сказать ради него же.
Как там говорила Ви? Списать все на женскую логику и чувства?
– Слушай, я не хочу защищать его, Каллум действительно придурок, но это мои чувства, и я ничего не могу с ними поделать.
– Мхм, чувства, – повторяет он не без сарказма в голосе. – Ты правда любишь его?
– Не знаю, как ответить, это сложный вопрос.
– Хочешь его?
– Брось, – нервно рассмеявшись, я вожу ложкой в креманке, набирая побольше мусса. – Мы хоть и близкие друзья, но я не буду отвечать на этот вопрос. Это слишком личное.
Я съедаю еще одну ложку. Сойер склоняется ближе и упирает руки в кухонную столешницу по обеим сторонам от моей талии.
