Митч дурачится, строя из себя полицейского, а Сойер настраивает гитару. Как только я оказываюсь рядом, он поднимает голову, а мое сердце подскакивает к самому горлу. В секунду растеряв всю смелость, я прохожу мимо, направляясь к Нико. Какая глупость! Ни за что бы не подумала, что мы станем вести себя так, будто едва знакомы. Это противоестественно и неправильно.
– Мы же музыкальное сопровождение, а не актеры, на кой черт нам эти подтяжки?
Худощавый Нико напоминает ребенка с гиперактивностью, который не может стоять ровно на одном месте.
Он без остановки вертится, одновременно пишет миллион СМС и задает уйму вопросов.
– Это не подтяжки, а вы – часть шоу, потому что будете находиться на сцене.
– Это не будет мешать мне во время игры?
– Для этого и нужна примерка. Ничего не должно сковывать и давить.
Нико достает из кармана джинсов барабанную палочку и подбрасывает ее в воздухе. Снова и снова.
– Мы будем примерять или ты продолжишь отыгрывать выступление гимнастки с жезлом?
– А если не перестану, ты проберешься ко мне в ванную и побьешь меня?
Сжав ремни в пальцах, я не успеваю даже выругаться, как слышу низкий голос Сойера:
– Нико.
– Это все, что он говорит, даже не отрывая взгляда от гитары. Но этого достаточно, чтобы Нико тут же извинился, перестал вертеться и послушно примерил портупею."
"Закончив с гиперактивным ребенком, я подхожу к Сойеру.
– Привет, – говорю слегка дрожащим голосом.
– Привет, Гномик. – Отставив гитару, Сойер забирает у меня портупею и надевает ее.
Тяжело сглотнув, я толком не могу сделать вдох. Картинка того, как ремни облегают его плечи и спину поверх футболки, будет преследовать меня в эротических фантазиях до конца моих дней.
Две лямки опоясывают широкие плечи, перекрещиваясь на спине, а один ремешок проходит под грудью, который я должна застегнуть. Сойер не сопротивляется, когда я беру ремень и осторожно просовываю в пряжку. Его грудь под моими пальцами вздымается чаще обычного.
Решаюсь поднять подбородок: Сойер неотрывно смотрит на меня.
В последний раз мы находились друг к другу так близко перед поцелуем, и от этого воспоминания голова идет кругом.
– Спасибо, что помог с Нико.
– Он не со зла, ты ему нравишься.
Кивнув, я просовываю язычок ремешка в отверстие.
– Как Скарлетт?
– Неплохо. Мы поговорили с ней, как ты и советовала, и, кажется, она поняла, что Хэнк – не лекарство по решению главной проблемы. Мама скучает по тебе, вчера спрашивала, почему ты не заходишь.
