– Пообещай, что как-нибудь расскажешь увлекательную историю о том, каким образом ты пробрался в выпускной класс, а не остался в младшей школе, хорошо?
– Конечно. – Он барабанит маркером по напряженной ладони. – А ты тогда пообещай как-нибудь рассказать увлекательную историю о том, как стояла в мужской раздевалке на коленях перед Каллумом и умоляла позволить отсосать ему. Бедняга так отбивался, что грохнулся и повредил руку.
Я теряю ощущение твердой земли под ногами. Возмущение и злость превращают мою кровь во что-то тягучее, как смола, клокочущее, ядовитое и разъедающее.
Оно проникает по венам прямо к сердцу, окрашивая меня изнутри во все оттенки черного. Ногти впиваются в ладони, но я не чувствую боли.
– Твоя работа? – слышу я голос Сойера.
Мне хватает сил только на то, чтобы моргнуть и повернуть голову. От Сойера исходит настолько мощная энергетика спокойствия, что его присутствие кажется мне миражом. Лайнел, который на две головы ниже Сойера, тяжело сглатывает и бегло осматривает коридор в поисках подмоги.
– Мы тут просто по-дружески болтаем, обсуждаем плохой ремонт в душевых, – он делает акцент на последнем слове. – Райли ведь из оргкомитета, и я подумал, что можно решить эту проблему через нее.
– Я задал другой вопрос.
– Нет, это сделал не я.
– У тебя маркер в руке, идиот.
Я не могу пошевелиться. Мне страшно от того, что Сойер может ударить его, и от того, что Лайнел может ляпнуть глупую ложь про минет, а потом раструбить об этом на весь Ноттингем.
– Лайнел предложил помощь, чтобы я могла закрасить это. – Мне стоит больших усилий улыбнуться.
Забрав маркер, я снимаю колпачок и обвожу «лживую сучку» в сердечко, а затем закрашиваю размашистыми штрихами.
– Райли Беннет! – раздается за спиной возмущенный голос миссис Гонсалес, и маркер выпадает из моих пальцев. – Это что за акт вандализма?
– Вы не так все поняли! Я… Я… Кто-то написал на моем локере гадость, и я ее закрашивала.
– Расскажешь это директору.
Идем.
– Да бросьте, миссис Гонсалес, – окликает Сойер, когда меня подталкивают вперед по коридору. – Мы можем обойтись без директора и просто смыть это. Райли – жертва в этой ситуации.
– Это уже решит мистер Морроу. Райли сама может ответить за себя, Сойер, ей не нужен адвокат в твоем лице.
В кабинете директора стоит напряженная тишина. Нервно дергая ногой, я потираю вспотевшие ладони о вельветовую юбку и пытаюсь понять, насколько зол мистер Морроу.
