В Гамильтоне все друг друга знают, мы росли вместе. Как из игр на детской площадке мы дошли до борьбы за право не быть прилюдно осмеянным и униженным? Как мы оказались в точке, где соревнуемся, кто кого быстрее сломит и уничтожит?
– Ну, так в чем дело?
– Зачем ты распускаешь идиотские сплетни о том, что произошло в душевой?
– Это была просто шутка.
– Именно поэтому Лайнел думает, что я – повернутая на сексе психичка, которая ломает руки парням, требуя минет. И именно поэтому он предложил мне поразвлечься с ним, да?
Нахальная улыбка Каллума исчезает как по щелчку пальцев.
– Он предложил что?
– Ты слышал, – вздохнув, я потираю лоб. – Пожалуйста, Каллум, давай закончим это. У тебя ведь сбылась мечта с университетом, машина теперь как у кинозвезды. Давай покончим с этим конфликтом. Предлагаю нейтралитет.
Я протягиваю руку, чтобы пожать его ладонь. На глазах у всех, чтобы окончательно замять конфликт. Одним рукопожатием Каллум сейчас может остановить все сплетни.
Облизнув пересохшие губы, он коротко кивает, а затем склоняется ближе.
– Ты предала меня и обманывала на протяжении очень долгого времени. А затем отказала, даже после того, как я готов был тебя простить. Ты правда думаешь, что сейчас я сделаю тебе одолжение?
Каллум внимательно и даже с каким-то кровожадным наслаждением изучает каждый дюйм моего лица. Его переполняет азарт, как во время игры: интересно посмотреть, что я буду делать в безвыходной ситуации и когда буду готова сделать абсолютно все, что он попросит.
"
"– Никогда бы не подумала, что ты можешь быть настолько жестоким.
– Ты задела мужское самолюбие, детка. Будет тебе хорошим уроком перед вступлением во взрослую жизнь.
– Больше похоже на то, что я задела обиженного мальчика.
В ответ Каллум улыбается еще шире. Протянув ладонь, он пытается дотронуться до моих волос, но я отталкиваю его руку.
– Хорошо, давай все уладим. Для этого тебе всего лишь придется снова встать на колени, но уже при всех.
Либо переспим напоследок, и мы квиты.
Шагнув вперед, я хватаю Брайта за грудки и, стиснув зубы, бью коленом ему между ног. Ногу сводит тупой болью, защитная раковина футбольной экипировки, кажется, с титановой пластиной.
Хрипло выдохнув, Каллум отстраняется и сгибается пополам, хватаясь за пах. Мне бы хотелось причинить ему больше боли, но так тоже сойдет.
– Больная стерва, – сипит он.
