Между нами все хорошо, поэтому не нужно устраивать кровавый День благодарения, идет?
Не понимаю как, но Сойеру удалось меня успокоить. Я злюсь, но теперь хотя бы контролирую это.
– Мои ноздри все еще раздуваются, да?
Усмехнувшись, Сойер целует меня в кончик носа и, взяв за руку, переплетает наши пальцы. И не выпускает мою ладонь до самого крыльца моего дома.
Как один день может быть одновременно лучшим и худшим?
Оказавшись в своей комнате наедине с собой, я понимаю, что все еще чувствую на губах прикосновение губ Сойера.
От этого ощущения в животе порхают бабочки, а щеки болят от глупой улыбки.
Я определенно люблю этот День благодарения.
Глава 25
Я ненавижу чертов День благодарения.
Фелис пустила корни буквально повсюду, включая дом Сойера. Конечно же она помогла Скарлетт приготовить праздничный ужин, а заодно нашла общий язык с детьми.
Когда приходит Хлоя, я испытываю настоящее облегчение, потому что теперь мне есть с кем перекидываться многозначительными взглядами.
– Я принесла тыквенный пирог.
– Протянув блюдо, накрытое пищевой пленкой, она снимает шарф с шеи. – Угробила на него несколько часов и очень надеюсь, что Митчу и детям понравится. Как обстановка?
– Праздничная, – без энтузиазма отвечаю я, забирая пирог. – Пару минут назад слышала, как Скарлетт назвала Фелис своей дочкой.
Из гостиной выходит Митч, и, увидев друг друга, они с Хлоей выглядят самыми счастливыми влюбленными идиотами на свете. Мне жаль, что под рукой нет телефона, чтобы запечатлеть этот момент. И жаль, что Ви этого не видит, – от этой картины ее ледяное сердце растаяло бы в ту же секунду.
– Погоди, – Митч перехватывает шарф Хлои и наматывает обратно ей на шею. – До ужина еще есть время, прогуляемся немного?
– Конечно.
– Райли, приглядишь за детьми? Мы ненадолго.
Ребята уходят, а я с опаской иду на громкие визги из гостиной. Папа сидит в кресле и с невозмутимым лицом смотрит футбольный матч, пока вокруг него носятся дети, все рыжие, словно семейка Уизли. Разъяренной Люси девять лет, она гоняется за своим младшим братом Эдрианом, обещая, что убьет его.
Семилетняя Мона в голубой юбке-пачке, которую для нее специально сшила Хлоя, дергает папу за штанину и без остановки просит включить «Холодное сердце». Самой старшей – Джастис – двенадцать, она сидит на диване и, болтая ногой, со скучающим видом смотрит в экран.
– Вы сказали, что переключите на парад через пять минут, – говорит Джастис. – Прошло уже десять.
– У взрослых время идет по-другому.
