Новая работа

Проверил, на месте ли монета.

Шагнул в денежное хранилище.

Ко всей звуковой и световой какофонии в этот раз Виктор был готов. Шагнул к стеллажу, отметив, что хранилище по площади немного меньше, чем первое, и положил чемодан на пол. Откинул крышку, выбросил фонарь и начал складывать деньги, беря по три брикета за раз. Еще накануне он решил, что полный чемодан набивать не будет, чтобы не было проблем с молнией.

Закончив с чемоданом, посмотрел на часы. Одна минута и двадцать секунд. Улыбнулся и шагнул домой.

То есть хотел шагнуть. От неожиданности Виктор упал, ударив болевшее еще с первого перехода колено. В панике вскочил, схватил чемодан и заорал что было мочи, и еще раз шагнул. Ничего! И снова! Ничего! Господи, да что же это, Господи, помоги!

Теперь ему казалось, что это наказание: за то, что он мог сделать и не сделал, от чего мог отказаться и не отказался. Он готов был смириться, но тут сквозь вой сирен, сквозь беруши, сквозь собственные всхлипывания, похожие на вой, он услышал щелчки открываемых замков.

Виктор выпрямился, напрягшись до дрожи, отбросил чемодан в сторону и снова заорал, чтобы заглушить все звуки, чтобы не слышать ничего, кроме себя. Попробовал, уже не веря, шагнуть еще раз…

Ноги не держали, Виктор упал на колени, закрыл лицо руками и, не стесняясь, зарыдал. Он ревел в полный голос, сгибаясь все ниже и ниже, пока не уперся лбом в пол. Свалился на бок, сжимаясь все плотнее и содрогаясь всем телом.

Через час нашел в себе силы встать, в ванной сунул голову под холодную воду и простоял так добрых пять минут.

Вытер голову, вернулся в комнату и упал на диван, отвернувшись к стене. Вскочил, нашарил в кармане монету и швырнул ее что было мочи в стену прихожей. Снова лег, закрыл голову руками.

Проснулся в темноте.

За окном слышался приглушенный ночью гул Никогда Не Спящего Города, и странно, как бывает только перед тем, как все уснут, звучал весь дом.

Если не прислушиваться (так случается, когда только что проснулся), то дом звучит, как грузинский хор, слаженным многоголосьем, и слышишь необычный ритм, и несколько мелодий переплетаются, чтобы зазвучать в унисон… Ты еще не понял, где ты, все еще окутан сном… Но слышать его можно секунду-две, не больше.

Начинаешь выделять звук лифтов, приглушенные бетоном голоса, хлопанье дверей и далекий ритм где-то орущего приемника… И волшебство умирает.

Виктор лежал не шевелясь. Уставившись в потолок, следил за появляющимися и исчезающими полосами света.