– Мы не хотим располнеть, как эта глупая курица миссис Торнби. Она была совершенно невыносима, не правда ли, девочки? – тётушка на секунду отвлеклась и тут же повернулась ко мне: – Чего ты стоишь? Быстро!
Я помчалась в кухню, чтобы растопить печь. В темноте споткнулась о приготовленную к утру стопку дров, которые задели кочергу. Что-то больно упало мне на ногу, и я зашипела. Правда, этого среди грохота было уже не слышно.
– Кто здесь? – послышался испуганный голос поварихи, неосмотрительно оставшейся ночевать сегодня в кухне.
– Марта, прости, это я, – призналась покаянно, – тётушка приехала.
– Ох, Эби, как же так… У меня ничего не готово! Сейчас приду, растопи пока печь.
Я уже засветила лучину и зажгла свечи. Стало хотя бы видно, что где лежит.
За занавеской, где устроилась на ночь Марта, послышалась какая-то возня, а потом её голос тихим, но разборчивым шёпотом велел:
– Уходи быстро, да чтоб тебя никто не видел.
Дрогнула занавеска, как будто чья-то рука хотела её отвести в сторону, чтобы выйти.
Но снова послышалась возня.
– Да куда ты, дуралей? – снова зашептала Марта. – Тут Эби. Через заднюю дверь.
Скрипнула и захлопнулась дверь. Возня и шаги наконец стихли, из-за занавески доносился лишь шелест надеваемой одежды.
Я изо всех сил старалась не рассмеяться. Вот же не повезло Марте – только решила личной жизнью заняться, а тут тётушка вернулась, и я пришла совсем не вовремя."
"Когда в печи разыгрался огонь, стало немного уютнее.
Я подняла кочергой чугунные кольца и поставила чайник на плиту.
Из-за занавески вышла Марта, полностью одетая и невозмутимая. Только по бросаемым на меня то и дело искоса взглядам было видно, что повариха старается определить, сколько я слышала и что поняла. И стоит ли поговорить со мной об этом сейчас и попросить молчать или сделать вид, что ничего не произошло.
– Всё в порядке, Марта, меня это не касается, – решила я её внутренние метания. – Давай думать, что можно быстро подать тётушке и кузинам с Алексом.
Марта приободрилась после моих слов и начала ревизию припасов.
– Есть варёная курица, сыр, ещё осталось немного щавелевого пирога, – перечисляла она.
– Отлично, нарезай куриную грудку, а я сбегаю в огород, поищу чего-нибудь для салата.
В этот момент в дверь просочилась зевающая Белька, которую, похоже, даже поднятый тётушкой шум не сумел разбудить. Пришлось кому-то подниматься.
