Иордан медленно подошёл ко мне, поднимая острым драконьим когтем мой подбородок вверх и заглядывая точно в глаза. Внешне это был всё тот же Ласориан, в котором изменился лишь взгляд и крылья. Но сама аура этого существа была теперь пугающей и прогнившей.
— Как? – тихо, еле сдерживая всхлип, спросила я сквозь дрожащие губы.
— Эта дрянная регалия… её свет был последним, что я видел перед смертью. И я перенес туда свою душу до того, как фейская сука, возомнившая себя Освободительницей, убила меня.
Я захватил саму регалию и спрятал её до момента, пока нужная актриса не войдет за кулисы моего театра. До самого конца ты думала, что избранная. Надеялась, что в тебе течет кровь самой Аруналай. Но, увы, девочка. Я лишь искал достаточно слабую фею, чтобы паразитировать на ней, не имея шанса быть замеченным. И вот спустя сотни лет судьба подарила мне тебя.
Он ухмыльнулся, отпуская мой подбородок, но оставляя на нём царапину.
— Этого не может быть… – я не верила. Не хотела верить.
— Твои чувства понятны. Но не плачь, девочка. Ты подарила этому и прочим мирам новую жизнь. Когда-то этот плебейский народ вздумал, что может пойти против моей воли, я докажу каждому из них, насколько они ошибались. Теперь они будут отдавать свои жизни на войне, потому что их король приказал им это...
Драконьи крылья вдруг изменились, снова обрастая оперением. Через секунду передо мной стоял прежний Ласориан, который даже заговорил тем же мягким голосом:
— Магия фей невероятна.
Соединив её с моими собственными силами, а также впитав энергию сразу двух регалий… я стал непобедимым. Скоро все миры узнают о возвращении Иордана Второго, а после падут ниц к моим ногам.
— Ваше Величество, что будем делать с девчонкой? – подала голос Розмари, лишь сейчас вставая с колен.
— Запри её где-нибудь, – он задумчиво взглянул на меня. – Она пригодится нам, если план по захвату Первого мира не сработает.
— У тебя ничего не выйдет, – из последних сил заговорила я.
– Как только народ фей узнает… как только Каллен всё поймёт.
— Ты всегда поражала меня своей наивностью, – Иордан усмехнулся, опускаясь ко мне и заглядывая прямо в глаза. – Такая добренькая феечка с чистой душой. Я скажу честно, в моей жизни было много войн, я сотни лет сидел в пустом камне, однако… заточение в твоей глупой головке – самое мерзкое, что мне пришлось пережить. Твоя доброта граничит с суицидной тупостью.
