Мне кажется, у него даже рога задрожали от сдерживаемой злости. Харольд обернулся и умолк, растерявшись. Он быстро перевел взгляд на тирана, и тот лишь небрежно взмахнул ладонью, прогоняя первомирца прочь. Всё внимание фей теперь было приковано ко мне. Едва оркестр опомнился, тут же зазвучала торжественная музыка. Однако я не спешила идти по белоснежной дорожке, усыпанной лепестками роз…
— Прежде чем начнётся свадьба… мой король, мне нужна Ваша помощь, – голос дрогнул, но от этого просьба звучала лишь более естественной.
Каждая моя фраза вызывала волнение у собравшихся гостей. Иордан понимал, что дело нечисто. Возможно, прямо сейчас он связывался с Розмари. Однако все феи с ожиданием смотрели на своего короля. Поэтому он не мог отказаться.
— Что случилось, любовь моя? – Иордан спустился с возвышения и зашагал ко мне.
Любовь?! Да будь эта свадьба настоящей, мы с Ласорианом знакомы чуть меньше недели. А все феи лишь расплывались в улыбке, слыша это. Хочется ведь народу верить в сказку…
— Идём со мной, – я смело взяла тирана за руку, когда он приблизился.
— Дорогие гости, – подхватила Изабелла, не давая Иордану возможности вставить слово. Она вылетела со своего места и спустилась в центр, прямо возле арки. Фея сложила ладошки вместе у груди и продолжила: – я знаю, все мы уже заждались, но в такой волшебный день для всего Иллизиума, давайте подождём ещё немного.
Феи переглядывались, кивали, пожимали плечами. Кажется, они готовы были просидеть здесь вечность, лишь бы увидеть свадьбу короля и наследницы.
Я же услышала, как Иордан злобно рыкнул. Но тихо. Его пальцы до боли впились в мою ладонь. Я не подала виду.
— Мы скоро вернемся, – с натянутой улыбкой добродушно оповестил он гостей.
— Идём же, – я потянула «жениха» за собой, играя роль самой взволнованной невесты на свете. Буквально напротив зала была ещё одна комната. Именно в неё я и зазывала Иордана. К нам до самого конца были прикованы заинтересованные взгляды, поэтому он послушно пошёл следом.
Но едва дверь пустой комнаты закрылась…
Меня грубо прижали к стене. Этот порыв граничил между всеразрушающим гневом и непонятной страстью. Иордан был вне себя от ярости из-за испорченного плана по объявлению войны, но в то же время его забавляло, что мышка смогла выбраться и кинуть ему вызов. Тяжелая рука легла на моё горло. Горячее дыхание обожгло щеку. Рычание раздалось прямо над ухом:
— Что ты себе позволяешь?!
Его вторая ладонь сделала запрещающий жест.
