Нельзя было опускаться так низко. Ведьма знала, что по заветам матери я никогда не посмею ударить её, поэтому не умела выбирать слова или просто считала, что это не нужно.
— Ты всю свою жизнь был всего лишь бесчувственным, черствым демоном, которого отравила война. Все это знают. Так что твоя девица могла просто сбежать, потому что, наконец, рассмотрела твоё истинное лицо, за которым нет ничего кроме пустой, выжженной душонки. Может, её фейские друзья предложили отправиться в их неизвестный мирок, вот она и согласилась.
— Хватит, Брианна, – просто игнорируя очередные выпады и выдыхая, спокойно и строго настоял я. – Многие факторы свидетельствуют, что Ольга была похищена. И если ты хочешь остаться в моём замке, я должен быть уверен, что ты не имеешь никакого отношения к этому. Поэтому поклянись нашей дочерью, что ты не замешана в исчезновении Ольги, и тогда я хотя бы попытаюсь поверить тебе.
Брианна подняла на меня серьёзный взгляд загнанной в угол кошки. Я заметил, как напрягаются её скулы, а ноздри раздуваются.
Казалось, только сейчас она окончательно проснулась и поняла, насколько серьёзна ситуация.
— Я… – неуверенно начала она, но после вдруг добавила в свой голос железной выдержки, – … я клянусь тебе нашей дочерью… я тут ни при чем.
Хватило ли мне этого? Нет. Тем более что ведьма почти сразу же отвела дерзкий взгляд в сторону, всем своим видом показывая, что разговор окончен.
— Если после сказанного я узнаю, что это не так… – я сделал паузу, медленно подходя к двери, и, уже касаясь ручки, всё же обернулся вновь к Брианне в последний раз, – … я прикажу, чтобы тебя прилюдно сожгли на костре, и сам же брошу первую искру.
"
"Я вышел из спальни, закрывая за собой дверь и шумно выдыхая. Многого стоило оставаться спокойным в обществе этой женщины, особенно когда она начинала открывать рот. Хотелось разбить что-нибудь, вымещая скопившийся внутри гнев, но я проглотил это желание, понимая, что громкие эмоции нисколько делу не помогут. Нужно сохранять чистый разум, если я хочу найти Ольгу как можно скорее.
А также попросить Алису сварить несколько зелий бодрости, потому что пока нельзя было даже допускать мыслей о сне.
Хрипло и протяжно прорычав с закрытыми глазами, думая о только что случившемся разговоре, я, наконец, заметил, что прямо у двери в коридоре сидел Винсент. Никогда не умел различать эмоциональную краску на мордах фамильяров, но сейчас этот нахлебник выглядел так, будто похоронил пол семьи, не меньше.
