– Лестница скоро закончится! Скажите номер квартиры, где вы будете нас ждать, скоро придём! Накрывайте пока стол, у нас с собой есть вискарь, замутим вечерину!
Добежав до очередной лестничной площадки, Ира торопливо выхватила лук, достала стрелу и наложила её на тетиву. Дальше бежать смысла нет, она просто приведёт их в свою квартиру, и что потом? Мама умерла, возможно, именно они бросили её труп возле подъезда, а даже если не они, какая разница? Что ей светит? Жизнь в банде? Вряд ли обойдётся без насилия. Кто из бородачей в такие времена будет относиться к ней достойно, если они и в обычное-то время смотрели на неё или с неприязнью, или похотливо? А теперь законов нет.
Жаловаться некому. Разве только более сильному на более слабого. И что более сильный потребует от тебя взамен? Может, конечно, она видит всё в черном цвете, но выяснять что-то не хочется…
– О! Мадам достала свой лук! – Картавый не добежал до неё одного пролёта и остановился, увидев направленную на себя стрелу. – Этот лук вам не идёт! Неудачный стайл!
– Слышь, ты! – следом за картавым прибежал второй чернявый с ружьём в руках.
– Бросай свою фигню, или прострелю нафиг!
Чернявый направил на неё ружьё, и Ира не стала ждать. Она коротким движением изменила прицел и разжала пальцы, из последних сил удерживающие натяжение шестидесятифунтового лука. Тетива изящно щёлкнула, посылая в цель тяжёлую стрелу, и стрела угодила чернявому куда-то под ключицу, заходя в тело сантиметров на двадцать, несмотря на обилие зимней одежды.
Чернявый взвыл, судорожно дёргаясь, его ружьё выстрелило, и заряд картечи ударил в стену, едва не задев картавого. Ира бросилась бежать, не дожидаясь, когда раненый упадёт."
"– Грёбаный аутист!!! – истерично заорал картавый. – Ты чуть меня не убил! Офигеть, млять!!! – заорал он ещё истеричнее, увидев, что стрела не прошла мимо, а поразила его подельника. – Эта сучка его убила! За ней! Стреляйте по ногам!
Бородачи ринулись в погоню, но прямой видимости уже не было, и стрелять было не в кого.
Ира промчалась ещё один пролёт, кое-как достала вторую стрелу и остановилась, накладывая её на тетиву. Сердце отчаянно колотилось, было очень страшно, но вместо паники внутри кипели злоба и безразличие. Мамина смерть оказалась слишком катастрофическим событием. А что ей теперь делать? У неё больше никого нет, она никому не нужна. Разве только таким вот картавым, развлекаться под вискарь. Ну, или вкалывать на них, чтобы не разозлились и не оставили без еды.
