Вопли прекратились, и бородач заявил:
– Достал ублюдка! Не шевелись, сейчас завалю его нафиг и забинтую тебя!
Бандит поудобнее перехватил карабин, укладывая его на предплечье сжимающей факел руки, и вскинул оружие, прицеливаясь. В этот момент он заметил факел, валяющийся рядом с агонизирующим Асланом, и торчащую из его тела стрелу. Бородач коротко выругался, резко разворачиваясь в сторону Иры, и она едва успела отшагнуть назад. Грянул выстрел, пуля ударила в металл где-то совсем рядом и срикошетила куда-то в темноту.
Стало ясно, что следующим выстрелом он её убьёт, и Ира растянула лук плашмя, буквально падая на корточки. Бандит выпрыгнул из-за дверного косяка, и они выстрелили одновременно. Что-то словно ударило Иру по шапке вскользь, разрывая капюшон накидки и срезая бубон, за который он крепился, и она невольно зажмурилась, видя, как её стрела входит бородачу в глаз и улетает в темноту. Бандит дёрнул пробитой насквозь головой и опрокинулся навзничь, выпадая обратно в соседнее помещение.
Ира подскочила, выхватывая следующую стрелу, и отпрыгнула в темноту, накладывая её на тетиву. Несколько секунд она стояла, замерев, и ждала появления бандитов. Но ни криков, ни шагов слышно не было, и потому необходимо уходить отсюда, пока на выстрелы не прибегут другие. Вообще ночью на выстрелы никто, кроме толпы бандитов, прибежать не рискнёт. Так что сейчас сюда либо не придёт никто, либо сразу целая толпа. Выходить там, где зашла, точно нельзя, и Ира, растянув лук, осторожными шагами двинулась в соседнее помещение.
Удерживать растянутую тетиву шестидесятифунтового лука было очень трудно, но страх подстегивал её, придавая сил, и Ира вошла в дверной проём, ступая прямо по трупу врага.
Первое, что она увидела, был факел, валяющийся рядом с бандитским трупом. Горло мертвеца представляло собой одну большую зияющую рану, истекающую кровью. Не надо быть профессионалом, чтобы понять, что бородач мёртв. Неподалёку от его головы лежал на боку очень большой окровавленный пёс какой-то бойцовской породы полностью белого окраса с вымазанной в крови мордой.
Пёс тяжело дышал и смотрел на неё усталым грустным взглядом, не поднимая морды. Ира осторожно сложилась, разряжая лук, и невольно сжала и разжала пальцы, онемевшие от удержания столь тяжёлой тетивы. Она убрала оружие, подошла к собаке и тихонько опустилась рядом с ней на корточки. Пёс негромко заскулил, тяжело дыша. В его глазах ясно читалась не боль, а печаль.
