Новая жизнь тихой Аннушки

Надо признаться, что земли здесь скудные, крестьяне ленивые. Еле хватало средств на уплату налогов, – с напускной горечью произнес судья.

– Правда? Зачем в таком случае вы всю деревню выселили и запретили им работать на их земле? А?

Ткнула пальцем в небо и попала.

Судья переменился в лице, глаза забегали с меня на бургомистра. Услышал ли тот мой вопрос? Услышал.

– Отвечай.

– Так старики сами к родне напросились, тяжело им одним, а земли там болото поглотило, нет уж этих земель, – отводя взгляд, ответил судья.

Ох, врет! Я же вижу. Посмотрела на бургомистра. Тот только усмехался над словами пройдохи.

– Ты прибери здесь за собой. Бумаги не трогай. Освободи дом, а мы проедем до той деревни да сами все посмотрим, – поднялся со своего места бургомистр.

– Пойдем, Аннушка, – он демонстративно подал мне руку.

А на улице с крыльца громогласно объявил всем:

– Я, бургомистр Вайса и всех прилегающих земель, представляю всем законную владелицу севера Павдии. – Он поднял мою руку повыше. – Госпожа Анна. Отныне ее слово на этих землях – закон.

Ура! Троекратное ура! Я вступила в наследство, и бургомистр во всеуслышание объявил об этом! Победа! Окончательная и безоговорочная. Я светилась, как новогодняя лампочка, еще до конца не осознавая, что моя жизнь отныне переменилась. Я – хозяйка этих земель!

Под возрастающий шепот на площади мы спустились с крыльца и уселись на лошадей.

– Ну что, хозяйка, показывай свои земли.

– Легко сказать? Я дальше дома судьи и монастыря не бывала.

– Ну, тогда поедем вместе смотреть.

Охрана подсуетилась, и вскоре у нас появилась стайка местных мальчишек в качестве провожатых.

Победоносно проехали по деревне. Небогато здесь живут, дома покосившиеся, ограда две жерди. Грязные куры стайкой унеслись прочь.

Жители, а это в основном старики, затравленно выглядывали из укрытий. Им на нашу процессию поглазеть хотелось, но, видно, порядки здесь строгие, и они предпочитали лишний раз на глаза не показываться.

За деревней располагался пролесок, поле, узкий ручей.

– Тама деревня, – наперебой показывали пацаны прямо. – А тудысь нельзя никому.

По их словам получалось, что влево запрещено ходить? Это почему так?

– Нам туда! – я повернула лошадь в запретную сторону.

Интересно, что пройдоха здесь прячет?

Бургомистр поддержал мое решение. По дороге он с упоением рассказывал, какая здесь беднота и уныние.