Новенькая в академии

- И что мы на этой паре делаем? – шепчу, старательно избегая смотреть на Лэйса, который с неизменным превосходством ожидает, пока все рассядутся.

- Ничего такого, чего стоит бояться.

Это – не ответ, и я подпихиваю друга локтем в бок.

- Твой способ добывать информацию скоро оставит у меня синяк, - посмеивается парень, но больше сказать ничего не успевает, потому что все рассаживаются, и в классе возникает гробовая тишина.

Лэйс медленно скользит по головам взглядом, на этот раз пропуская меня, и давая немного выдохнуть.

Его образ сегодня неизменен – серебристый костюм с белоснежной рубашкой, отдающей синевой. Я залипаю на тонкие руки с аристократичными кистями, прекрасно зная, что под этой тонкой костью скрывается недюжинная сила и вязка мышц, проходящая через все тело.

Черт, я снова его разглядываю! Ну что за…

- Приветствую всех и поздравляю с началом учебного года. Кто был на моих уроках, знает – здесь нельзя разговаривать, ерзать, перечить и вообще издавать хоть каких-то звуков, не относящихся к теме предмета.

Новоприбывшим, - кажется, он специально не смотрит на меня! – Следует запомнить это, и не повторять чужих ошибок. Пожалуй, начнем. Кто первый?

Как, и все?! А чем мы будем заниматься-то, прошу прощения?!

Но, на удивление, кроме меня никто больше не паникует. Наоборот – вверх тянутся руки, явно желая выйти к доске, и… И что? Прочесть заданный на лето стишок? Или песню?

Сидящий рядом Микки, который, к слову, тоже вытянул ладонь, ловит мой взгляд, и весело подмигивает.

Кивает на мою руку, призывая тоже поднять ее вверх. Но я лишь крепче сжимаю кулак – не хватает еще самой напроситься!

- Студентка Роббит, - моя новая, непривычная фамилия заставляет широко распахнуть глаза, - окажите любезность.

Его жест – быстрый и изящный – явно намекает, что я буду первой на этом празднике жизни. Послав Микки паникующий взгляд, я встаю, одергивая школьную юбку, и выхожу на середину класса.

Два десятка пар глаз смотрят так, будто я сейчас должна станцевать тут лезгинку.

А я понятия, блин, не имею, что делать! Только в панике оглядываюсь, замечая, как Ледяной отходит за темную ширму в углу, а возвращается с тяжелым, в посеребренной раме зеркалом, кое-где потертым от старости, но ни разу не утратившего своего величия.

Пару секунд я просто смотрю на это великолепие, пока не осознаю, что ректор с легкой усмешкой протягивает его мне, и без всяких сомнений позволяет взять в руки.