Новенький

— Твоего в этом доме ничего нет, чтобы ты тут командовал! — вваливается в комнату.

— Мало ты его ремнем в детстве порола! — слышится из коридора пьяный голос отчима. — Непонятно что из него выросло!

Я так устал от всего этого. До тошноты, до рвотных рефлексов, до омерзения к самому себе, что являюсь частью этого маргинального мира.

Нехотя отрываю взгляд от монитора ноутбука и перевожу его на мать, которая стоит в дверном проеме.

— Уйди и закрой дверь.

Она не уходит. Уставилась на мой компьютер пьяным немигающим взглядом и как будто замерла.

Я знаю, о чем она думает. Между нами повисает тяжелая пауза, прерываемая только грюканьем бутылок на кухне. Отчим, видимо, решил продолжить вечеринку в одиночестве.

— Что ты там делаешь? — спрашивает, кивая на ноут.

Вместо того, чтобы присоединиться к своему сожителю, она отрывается от дверного косяка и, пошатываясь, направляется ко мне. Останавливается рядом, обдавая меня тошнотворным запахом перегара, и смотрит на экран, на котором красуется написанный мною код.

Внимательно всматривается в поток букв и цифр, которые обычному человеку непонятны.

— Уходи, — настойчиво повторяю.

Неожиданно мать резко протягивает ладонь к ноутбуку в попытке свалить его со стола. К счастью, я успеваю схватить ее за руку до того, как компьютер с моей работой полетит на пол.

— Ты что творишь!? — подскакиваю с кресла и отталкиваю ее назад. Не удержавшись на ногах, мать приземляется на мою кровать, но уже через мгновение поднимается на ноги.

— Выброси его! — кричит.

— Он не доведет тебя до добра!

— А что меня доведет до добра? Бутылка твоей водки? Убирайся из моей комнаты, пока я не выставил тебя отсюда силой.

— Не смей так со мной разговаривать! Я твоя мать! — взметает в воздух руку с поднятым указательным пальцем.

— К сожалению, да, — отвечаю со всей горечью, какой могу. — К сожалению, ты моя мать. Мне жаль, что меня родила именно ты.

Я смотрю на нее с ненавистью и презрением вперемешку. Клянусь, как только у меня появится возможность отсюда съехать, первой, кого я забуду, будет моя мать.

В обрывках моей детской памяти еще хранится другой ее образ: нежной и ласковой мамы, которая не спала ночей, когда я болел. Но женщина, стоящая напротив меня, уже давно не имеет с ней ничего общего.

Мне это уже надоело, поэтому я хватаю ее за руку и силой выталкиваю из комнаты.

— Ты с этим компьютером закончишь, как он, — бормочет, когда я уже готовлюсь захлопнуть дверь перед ее носом.

Эти слова заставляют меня замереть.