Новенький

Наверное, следует рассказать ей о наших отношениях, рассказать, какой ты хороший. Если она верит директору твоей прежней школы о том, что ты плохой, то почему она не поверит своей родной дочери о том, что ты хороший?

— Не поверит, — горько усмехается. — А только запретит тебе со мной встречаться, посадит под домашний арест, а меня или переведет в другой класс, или вовсе найдет повод для отчисления.

— Нельзя просто так отчислить ученика.

— Твоя мама сделает это, если очень сильно захочет.

— А ты напиши на нее жалобу в департамент образования! — выпаливаю.

Дима издает смешок, хотя видно, что ему совсем не весело.

— Я уже писал на твою маму одну жалобу. Она не хотела принимать меня в вашу школу.

— Еще одну напиши, — настаиваю.

— Потому что она твоя мама.

Мне становится невыносимо больно от его слов. Слезы жгут глаза, и я быстро опускаю голову, стараясь их скрыть.

— Ну ты чего? — Дима все-таки замечает, что я плачу. Кладет ладони мне на талию и притягивает к себе.

— Мне стыдно за мою маму, — всхлипываю. — За то, что она так к тебе относится.

— Не надо. Не важно, кто наши родители, важно, кто мы.

Дима вытирает пальцами слезинки с моего лица и нежно целует меня в губы. Я крепко обнимаю его за спину и опускаюсь носом в шею, чтобы вдохнуть поглубже любимый запах.

Он умиротворяет. Больше всего на свете я люблю вот так уткнуться в Димину шею, глубоко вдыхать его аромат и чувствовать, как он аккуратно перебирает пальцами мои волосы.

— До завтра, Белоснежка, — произносит, прерывая божественный момент.

— Ты позвонишь мне перед сном? — спрашиваю с надеждой.

— Позвоню, — чувствую, как Дима улыбается мне в волосы.

— Я буду ждать и не усну, пока не позвонишь, — предупреждаю.

Дима снова целует меня в губы. На этот раз крепко и долго. Поцелуи у моего подъезда всегда выходят самыми горячими.

Дома меня встречают только Настя с няней. Я отпускаю женщину, вываливаю сестре мешок конструктора, а сама иду в свою комнату. Решаю, что не буду спрашивать у мамы, зачем она вызывала Диму. Не потому что мне неинтересно, а потому что Дима не хотел об этом говорить. А я уважаю его желания.

Ровно в семь часов, когда я делаю уроки, с работы возвращается родительница. Даже не хочу к ней выходить.