Новенький

— А с какой стати я должен тебе его уделять? — опять грублю.

Открываю шкаф и достаю свитер.

— Я тебе что, совсем не нравлюсь!?

— Чего???? — Разворачиваюсь к девчонке. Она смотрит на меня со слезами на глазах. — Быстро вышла отсюда. Зайдешь, когда поумнеешь.

Леська, всхлипнув, наконец-то покидает мою комнату. Ну и дура же непроходимая!

Вписка Коршуна проходит в старом деревянном доме на окраине Москвы. В гостиной битком народу, орет музыка, присутствующие уже не совсем адекватные. Я опускаюсь на свободное кресло и внимательно оглядываю присутствующих.

Мы с братом совсем не похожи, даже внешне. Он светловолосый и ниже меня ростом. Характеры и жизненные принципы у нас тоже разные.

— Скучаешь? — на подлокотник моего кресла опускается девушка.

Перевожу взгляд с Антона на нее. Девушка выглядит старше. Может, ей лет восемнадцать или девятнадцать. Волосы выкрашены в красный цвет, в брови пирсинг.

— Меня Таня зовут, — представляется.

— Почему ты ничего не пьешь?

От нее пахнет дешевыми сладковатыми духами. Кожа слишком темная. Вряд ли Таня была на заграничном курорте. Автозагар или солярий, скорее всего. Короткая юбка на девушке задралась почти до трусов. На улице двадцатиградусный мороз, а она в прозрачных колготках.

Таня еще что-то говорит и аккуратно сползает с подлокотника мне на колени. Я не противлюсь, даже когда она обнимает меня за шею. Еще через десять минут она первая лезет целоваться.

— Пойдем наверх? — мурлычет на ухо.

— Пойдем, — соглашаюсь.

Мой мозг упорно представляет на месте ее выкрашенных в красный цвет волос натуральные светлые, вместо обмазанной автозагаром кожи — белую, а вместо карих глаз — серо-голубые.

Девочка-Белоснежка никак не хочет уходить из головы, хоть я уже и смирился, что больше никогда ее не увижу.

Я чувствую поцелуй Соболева на своих губах даже следующим утром. В груди бушуют разные чувства: то злость на новенького, то…

Нет, я даже не хочу думать, что поцелуй с Соболевым мог мне понравиться.

Вчера, вернувшись домой, я закрылась в своей комнате и не вышла на ужин. Маме не терпелось устроить мне допрос, по какой причине я заперлась с Соболевым на перемене в чужом кабинете, поэтому она бесцеремонно вломилась ко мне в комнату перед сном.

— Сонечка, — начала елейным голосом. — Я сегодня очень удивилась, увидев тебя с новеньким мальчиком в кабинете русского языка. Это же не ваш кабинет.