Новенький

Страх от того, что нас с Соболевым вот так застанут — вплотную друг к другу (да не просто вплотную, он вжал меня своим телом в столешницу!) — отрезвляет. Резким движением я сбрасываю с себя его руку и тороплюсь на выход из кухни, слыша позади шаги.

— Не так быстро, Белоснежка, — Дима хватает меня за предплечье, когда я выхожу в коридор и сворачиваю в сторону гостиной.

— Отпусти! — пытаюсь вырваться, но не тут-то было.

Новенький тащит меня по коридору в противоположную от гостиной сторону. Здесь до конца стены стоит большой зеркальный шкаф-купе.

Остановившись у него и смерив мебельное сооружение взглядом, Дима отодвигает створку. Там пусто. Нет ни одежды, ни вешалок.

— Нам подходит, — с этими словами Дима затаскивает меня в шкаф и задвигает створку.

— Ты с ума сошёл??? — пихаю Соболева ладонями в грудь, но он не сдвигается даже на сантиметр.

— Не то слово, — прижимает меня своим телом к стене.

Мы стоим в кромешной темноте, с коридора в шкаф не проникает ни капли света. Я вижу, как блестят его глаза, как они блуждают по моему лицу.

Дыхание и сердцебиение учащаются. Мне кажется, даже Соболев слышит, как сильно бьется мое сердце. Бух-бух-бух. Громче, чем музыка в гостиной.

Обе его ладони уже на моей талии, гуляют вверх-вниз по коже. Зачем я надела этот топ?

Смиренно опускаюсь затылком на стенку шкафа. Не отгоняю Соболева, не требую выпустить меня отсюда. Просто смотрю на Диму, ощущая рой бабочек в животе.

«Обещаю, что больше не буду тебя целовать, пока ты сама не попросишь», вспоминаю его слова, сказанные после презентации в библиотеке.

И он действительно не спешит меня целовать. Склоняется к моим кудрям и проводит по ним носом, глубоко вдыхая. Меня охватывает мелкая дрожь, внутри все сжимается. Еще никогда у меня такого не было от близости парня.

Он соприкасается со мной лбом. Губы Димы в ничтожных двух-трёх сантиметрах от моих. Я чувствую его дыхание.

— Поцелуй меня, — прошу и сама не верю, что произнесла два этих слова.

Все, что я сейчас хочу, — это, чтобы Дима меня поцеловал.

Умираю, как хочу снова почувствовать его уста на своих.

Шумно выдыхая, он незамедлительно целует. Я обвиваю его руками за шею и привстаю на носочки, отвечая на поцелуй. Сначала аккуратный, затем более смелый.

Боже, это лучшее из всего, что я ощущала за почти восемнадцать лет своей жизни. По крови разливается адреналин, как будто я на американских горках. Дима крепко обнимает меня за талию, прижимая к себе.