Новенький

А Дима совсем другой. Он не курит, а на вечеринке у Полежаевой не выпил ни капли и даже мне не позволил это сделать. Он стильно одевается, вкусно пахнет и хорошо учится.

— Мам, ты, наверное, с кем-то путаешь Соболева, — уверенно качаю головой. — Все, что ты сейчас сказала, не имеет к нему никакого отношения.

— Много ты знаешь! — огрызается. — Его мать дважды приходила ко мне пьяной! И еще смеет на меня жалобы писать!

— Какие, однако, алкаши прошаренные стали, — хохотнул папа. — Знают, куда жалобы писать.

— Я, наверное, тоже напишу на эту неблагополучную семейку, — мама продолжает негодовать.

У меня кровь в жилах стынет от ее слов. Наверное, я даже перестала дышать. Мама продолжает говорить что-то еще: зло и эмоционально. Но я больше ее не слышу. Уши будто ватой забиты.

Прихожу в себя, только когда на мою ледяную руку опускается теплая ладошка Насти. Дергаюсь и недоуменно смотрю на сестру.

— … Этот негодяй в восьмом классе выбил зуб однокласснику, мне директор его предыдущей школы рассказала… — снова слышу жесткий голос матери.

Встаю со стула и тороплюсь к себе в комнату. Нет ни малейшего желания задерживаться на кухне и слушать все это про Диму.

Меня охватывает ледяной озноб. Я ложусь на кровать, свернувшись калачиком, и укрываюсь сверху покрывалом. Но мне все равно так холодно, что зуб на зуб не попадает.

Мамины слова будто на репите снова и снова звучат в голове: «запойные алкаши», «брат под следствием», «сестра ворует», «маргиналы»…

Нет, нет, нет, это все не может иметь отношения к Диме.

Ну, допустим, мама Димы может выпить алкоголь. Ну так-то практически все взрослые его пьют. И не только взрослые. Вчера на дне рождения Полежаевой некоторые ребята так нажрались, что облевали Лере ванную на первом этаже.

Да и что далеко ходить, мой папа тоже любит алкоголь. Футбол без пива он вообще не смотрит, а на даче летом у него обязательно коньяк под шашлык.

Но хоть я и не верю маминым рассказам, а все равно эта информация ложится тяжелым камнем на душу. Так это гадко и неприятно было слышать…

Я продолжаю лежать на кровати и дрожать от неизвестно откуда взявшегося озноба, когда в комнату раздается тихий стук.

Приоткрывается дверь и заглядывает головка Настены.

— Соня, можно к тебе?

При виде сестры я чуть смягчаюсь.

Настя закрывает дверь и бежит к кровати.