Новое начало

— Ты его убьёшь и хрен чего от него добьёшься, — спокойным голосом сказал Миша. — Успокойся.

— Я не могу, — крикнул я и со всей силы швырнул на пол что-то, с громким звоном разбившееся вдребезги.

— Командир, там потайная дверь, она ведёт в подвал, — громко сказал вошедший парень, и мы рванули туда.

Потайной подвал оказался в кабинете: за банальной полкой с книгами обнаружилась железная дверь. Парни приготовили оружие и приготовились сами, двое кивнули и открыли дверь. Свет из кабинета пополз по лестнице вниз и остановился на полу, на красном комочке с пятном светлых волос.

— Плед принесите, — крикнул я и со всех ног бросился в низ. — Леся… Любимая, — проверил пульс: слабый, но есть.

Я взял её на руки — она даже не шевельнулась, руки повисли безжизненно, голова откинулась назад. Сердце сжалось, когда мои глаза увидели её бездыханное тело. Господи, она вся в крови, ссадинах, царапинах.

Я вышел с ней на руках из подвала, на меня все смотрели с сожалением и сочувствием. Виталик смотрел на Лесю с болью в глазах, Миша стоял с пледом в руках, не зная, что делать.

— Она жива, — сказал я, поняв их ступор. Я бы тоже не понял, если бы не прощупал пульс. — Скорою вызовите, — Миша кинул плед, накрывая изувеченное тело моей любимой женщины. Её дыхание было еле слышно, бинт на левой руке окрасился красным, бедро кровоточило, губа разбита, пол-лица синее и опухшее.

Это я виноват! Я не защитил её! Я не доверял ей! Я оставил её там! В квартире! С ним! Я виноват!!!

Я сел с ней на руках на диван, качался и шептал ей, что всё будет хорошо.

Всё должно быть хорошо, она не может так поступить, не может оставить меня одного.

«Борись, милая. Пожалуйста, борись. Я здесь, я рядом».

Припал губами к её лбу и закрыл глаза, не давая влажности в них затуманить взор.

Глава 16 Новое начало

Всем известная мелодия Шопена тихо звучит в моих ушах. Ощущение, что я лёжа летаю. Руки скрещены на груди, режущий до костей холод окутал моё обессиленное тело. Через страшные ноты похоронного марша слышны вопли, всхлипы и громкий плач.

Руки не поддаются, не хотят размыкаться. Я привстала, чёрное платье скрывает меня всю. «Почему чёрное?». Я… в гробу, в белом красивом гробу. Посмотрела направо: «Мама», крикнула я, но рот мой не открылся, руки не потянулись, они прилипли к груди.