Новое начало

— Это прямое приглашение мужской руки к привлекательной попке… Лебедева, — в доказательство его слов одна рука подняла вверх мою ночную сорочку.

— Прошу прощения, большой босс, что отвлекаю, — я остановила его руку на полпути, на что он вопросительно поднял одну бровь. — Я… — с трудом сдерживая смех, сделала серьёзное лицо. — Я уже много лет как Орлова, так что…

— Не будем терять времени, так как и я давно не твой босс, — сказав это, мой любимый муж быстро избавил меня от всех преград к моему телу.

Эти любимые руки со зверским голодом начали сминать мои изгибы.

Желанные губы оставляли горячие возбуждающие следы на моей коже, спускаясь всё ниже. И вот я уже выпадаю из реальности, кусаю губы до крови, чтобы заглушить стоны. То, что вытворяют его губы там… это божественно: я извиваюсь, выгибаюсь, сминаю в руках простыни до хруста в пальцах. И так же, как того момента, когда Марк показал, какой бывает интимная жизнь, и что такое взаимная любовь… я взрываюсь и растворяюсь в космосе среди звёзд, млея от наслаждения в крепких руках любимого мужа.

Отдышатся мне не дали: Марк впился губами в мои, толкаясь внутрь, переплетая наши языки в страстном танце. Ещё не до конца остывшее желание новой волной разбудило всех моих бабочек. Возбуждение Марка было невозможно не ощущать, оно приятно давило на ещё пылающий огнём бугорок. Марк с рычанием покусал мои твёрдые горошины груди, после чего подул на них холодным воздухом.

— Не мучай меня, — шепнула я, вцепившись твёрдой хваткой в его плечи.

— Как прикажете, госпожа Орлова, — после этих слов он одним толчком вошёл в моё мокрое и желающее его лоно.

Как всегда бывает, мы достигли вершину удовольствия вместе, на одном выдохе, на одной волне, на том же пушистом облаке, что всегда готово принять наши обмякшие тела.

— Ты великолепна, солнце, — муж откинулся на спину и, подтянув моё обессиленное тело ближе, уложив на своей груди. — Я люблю тебя, Алеся Орлова.

— А я люблю тебя до безумия, — поцеловала его мокрую грудь.

— Можем ещё поспать… пока тихо, — сказал муж, когда я уже была на пути к Морфею.

— Папа-а-а, — раздался громкий визг нашей дочери из глубины дома.

— Поспали, — вдохнул Марк, а я рассмеялась, не открывая глаз. — Ты что смеёшься, а, вредина? — поднял он мой подбородок вверх и укусил за нос.

— М-м-м… иди, — открыла глаза и посмотрела в его тёмно-серые омуты, что сияли счастьем. — По тону чувствую, что твоя дочь очень зла, — хихикнула и спрятала лицо.

— Да, понял уже.