Новое начало

Эти губы, это тело — я так скучаю по его прикосновениям, по тем моментам, когда его руки меня ласкали так сладко, по нашим совместным завтракам вместе… Слёзы подкатили к горлу и перекрыли кислород… «НЕЛЬЗЯ, Леся!», — кричит здравый смысл. Взяла всю волю в кулак.

— Ни в чём, я уже говорила, — он стиснул челюсти и прижал меня к стене. Я на миг опешила, но понимая, что или сейчас или никогда, сделала то, что моё сердце совсем не хочет, но то, что нужно в сложившейся ситуации. — Отпусти меня, — почти крикнула и толкнула его что есть сил, но он, как стена, даже не вздрогнул.

«Давай, Леся, ты сможешь», подбодрила я саму себя и толкнула ещё раз, более удачно. — Не трогай меня, до тебя что, не доходит? Я не хочу иметь с тобой ничего общего, я не чувствую к тебе ничего и никогда не чувствовала. Мне были интересны только твои деньги и твой статус, но есть мужчины с более толстым кошельком и более высоким статусом. Так что, подпиши это чёртово заявление, или я уйду так, — его глаза стали чёрные, как ночь, в них были ярость и боль.

Не в силах больше сдерживаться, я вышла из его кабинета и почти бегом зашла в туалет, где сползла по стене на пол и разрыдалась, как ребёнок.

Он простит, когда-нибудь поймёт и простит меня, забудет. А если нет, то пусть ненавидит меня всю свою жизнь, зато будет жив и здоров. Господи, за что мне это? Где я так согрешила? Почему я должна пройти через всё это? Не надо было поддаваться чувствам, не надо было начинать эти отношения, о чём я только думала?

Умылась холодной водой и вернулась на своё рабочее место.

«Зачем ты всё ещё здесь, Леся?»— спросила я саму себя, но ответ где-то потерялся. Пока я пыталась хоть как-то выкинуть всё из головы и начать свою работу, двери лифта открылись, и на наш этаж вышел Юрий Иванович.

— Добрый день, Леся, — грустно и без своей обычной улыбки юрист подошёл к моему столу и вытащил из папки лист бумаги. — Подпиши, пожалуйста.

— Это увольнение? — он кивнул, а я мысленно подпрыгнула от счастья: хорошо, что Марк понял и не стал дальше тянуть.

Подписала без раздумий документ.

— Простите меня, Леся, — как-то с сожалением сказал юрист, а я вообще не поняла, почему он просит прощение.

Кинула взгляд на лист бумаги и, прежде чем его вырвали из моих рук, краем глаза прочла: «Расписка… я, Алеся Лебедева, обязуюсь отработать долг в размере двести тысяч долларов…». Вся кровь во мне застыла моментально.

— Это что такое? — с влажными глазами посмотрела на юриста.