Новое поколение

Она захлопнула и поставила на стол музыкальную шкатулку, каким-то образом сгребла сразу все их брошенные на пол вещи и направилась к выходу.

— А где муравьи? — ошарашено выговорил Ленир.

— Иллюзия, — выкрикнула из коридора девушка.

Скрипнула входная дверь, и одежда оказалась на снегу. А через несколько секунд неведомая сила выволокла туда сердито сопящих парней.

— Да ты!.. Да тебе… — карду фантазии не хватало, чтобы придумать «малявке» достойную кару.

— Ты… я… — ворчал собирающий по двору одежду принц.

 — Я тебе, знаешь, что сделаю!

— Что? — заинтересовалась с крыльца Лара.

— Я… Я Лару скажу, что ты канал для взрослых смотрела!

Девушка равнодушно передернула плечами и захлопнула дверь.

— И мы это так оставим? — возмутился Рин, спеша одеться, пока вещи не выстыли. — Слышишь, Ленни, мы еще придумаем, как отомстить за… за это. Да?

Дверь снова открылась.

— Еще раз вломитесь без приглашения, до конца жизни будете считать себя одуванчиками и бояться ветра.

— А с другой стороны, — принялся рассуждать Рин, — мы же не будем связываться с девчонкой?

Дэвигард не счел нужным скрывать свое присутствие, и Гвейн сразу же ощутил приход в свой мир гостя.

А поняв, куда именно наведался юноша, дракон не смог это проигнорировать.

— Что ты тут делаешь?

Говорил старик резко, даже грубо, позабыв об уже вошедшем в привычку почтении.

Дэви отвел взгляд от сплетения трубок, по которым циркулировала розовая жидкость, и спокойно посмотрел в глаза хозяину.

— Ты так часто приходил в мой дом, что я решил, пора бы и мне посетить твой.

— Действительно. Это больше похоже на склеп.

Полутемный грот, лампы под каменными сводами, медицинское оборудование, собранное в разных уголках Сопределья и тело в стеклянной коробке. Есть кое-что интересное, то, что можно взять на заметку, но в целом — совершенно не то.

— Похоронил бы ты ее, Гвейн.

Дракон молчал. Нервно, требовательно, ожидая одного — когда же он уйдет.

Дэви еще раз окинул взглядом пещеру и вышел.

Когда-то он был сердит на старика, теперь осталась лишь жалость. Так здоровый жалеет калеку, свободный — раба, ощутивший вкус неба — того, кто никогда уже не сможет летать…

Когда после ужина отец сказал, чтобы завтра он был готов к прогулке, Витар ушам своим не поверил, а с утра решил, что это ему приснилось. Но Буревестник сам, только солнце встало, пришел в комнату сына и напомнил о намеченном походе.

— Засиделись мы с тобой, малыш. Совсем не годится.