Новое поколение

А мать родилась в свободной зоне, в семье рианов. Роскошь, вседозволенность. В шестнадцать уже подсела на слезы ангелов, а в восемнадцать клан от нее отказался. Продавала себя: сначала на улицах, потом в донорских центрах Гелфити. Кровь, плазма, роговица, почка… Регулярно — абортивный материал. В какой-то момент решила, что выгоднее будет доносить ребенка…

Витар не знал, что такое «абортивный материал», зато вспомнил, что означает слово, которым он назвал мачеху…

— Пять лет назад она заключила последний контракт.

От нее не так уж много осталось — хватило всего на три месяца вольной жизни…

— Врете! — с криком вылетел в операторскую мальчик. — Все вы врете! Моя мама была принцессой! Настоящей принцессой! Красивой и быстрой, как ветер…

И била врагов без промаха, и умела вызывать дождь — он сказал бы и это, если бы не захлебывался слезами, с трудом глотая ставший вязким, как сок файты, воздух.

— Вот же ж… — открывающий сплюнул сквозь зубы незнакомое слово. — Ты это… Успокойся, парень. Нормально все. Мы тут… Постой!

Но мальчик не позволил мужчине подойти и обнять себя за плечи.

Уклонился и резко, как учил когда-то отец, выбросил вперед ногу, ударив человека в колено. А когда тот упал, подтолкнул, опрокидывая на спину, и выскочил за дверь. Прямиком в ночной незнакомый город. В чужой мир.

Он бежал по темным улицам, не разбирая дороги и не видя ничего вокруг. Бежал до тех пор, пока слышал позади тяжелые шаги бросившегося в погоню открывающего, а потом — еще дальше. Бежал, покуда хватало сил…

Наконец мальчик выдохся и перешел на шаг, а после и вовсе остановился и огляделся.

Одинаковые двухэтажные коробки светились квадратиками желтых окошек. Тянулась вдоль бетонной дороги аккуратно подстриженная живая изгородь, над которой возвышались через равные промежутки пирамидальные кроны незнакомых деревьев. Тускло горели большие шары фонарей. Мысли в голове у Витара путались, и единственная четкая была о том, что этот мир до ужаса похож на пособие по начертанию символов и магических фигур, которое лежит у отца на столе…

Ребенок присел на корточки у мусорного контейнера — о назначении большого металлического ящика говорила распространявшаяся от него вонь — и перевел дух.

Вынул из-за ворота медальон, и мама улыбнулась ему с маленького портрета. Его мама была принцессой, это все знают. А старый открывающий просто выжил из ума. Витар расстегнул рубашку и скосил глаза себе на грудь, туда, где темнела на бледной коже татуировка — красивый рисунок волка.