Новое поколение

Сонливость ушла, вернулись мысли, от которых снова хотелось плакать, кричать и кусаться. Но мальчик молчал.

«Гелфити» оказалось вовсе не клиникой. По крайней мере не такой клиникой, какую ожидал увидеть Витар. Машина выехала за город, долго катила по пустынной дороге, пока наконец не остановилась у закрытых ворот. Водитель что-то сказал подошедшему к машине человеку, и металлические створки с гудением разъехались. За ними снова была дорога. Какие-то строения, освещенные ярким светом фонарей, мелькали за окнами. Еще минут через десять они снова остановились, теперь уже у высокого — Витар не смог сосчитать, в сколько этажей — здания.

Коридоры, лестницы, стеклянная кабина лифта. Просторные комнаты, заставленные каким-то непонятным оборудованием. В одной из комнат его заставили снять одежду, в которую его обрядили в участке. Витар не сопротивлялся: все равно она была большая и неудобная, и почти не спасала от холода. Затем был душ. Тонкие теплые струи били отовсюду, с потолка, стен и даже из пола. Мальчик заплакал, но вода тут же смывала слезы с лица.

Его высушили теплым воздухом и повели дальше, через большую белую трубу. Он шел безропотно, словно после того укола, не смотрел вокруг и уже ни о чем не думал. Послушно позволил поставить себя в высокий стеклянный шкаф, закрыть прозрачную дверь, отрезавшую от него все звуки, и равнодушно глядел, как льется из отверстий в стенах густая светло-желтая жидкость.

И только когда она уже поднялась до уровня груди, ребенок вдруг очнулся и забарабанил кулаками по толстому стеклу.

— Откройте! Пожалуйста, откройте! Выпустите! Я хочу домой, к папе… и к маме…

Похожая на подтаявший студень жижа накрыла его с головой, Витар задержал дыхание, но надолго его не хватило, и мальчик почувствовал, что захлебывается… А спустя секунду не чувствовал уже ничего.

Иногда Дэвигард думал, что если бы он захотел, то вспомнил бы себя в тот день, когда появился на свет. А может, еще раньше. Но это было бы ненормально, а он не хотел без надобности пополнять коллекцию своих ненормальностей.

Первые воспоминания о детстве и так были достаточно ранними: Дэви помнил, как лежал в колыбели, и мать говорила ему что-то с ласковой улыбкой.

С тех пор она совсем не изменилась. Несколько раз поменяли длину волосы, и дважды менялся их цвет, но сейчас она была точь-в-точь такой же, как в его воспоминаниях. Даже одежда похожая: в повседневной жизни мама предпочитала спокойные тона и удобные, практичные вещи — рубашки, брюки, широкие свитера.