Новое поколение

— Но на Свайле! Они тут до нашего «триста лет назад» еще не доросли.

— Вот и хорошо, — рассеянно кивнул Буревестник, продолжая следить за действиями толстяка. — Если камеры нас не видят, выйдем без лишнего шума.

— Вряд ли, — Эн-Ферро решил, что лучше сразу предупредить. — Я не слишком вникал в схемы и остановил почти все записи, со всех точек наблюдения. Думаю, скоро на центральном посту заметят, что изображение не меняется.

— Смогут включить камеры снова?

— Да, но не сразу. Если сунутся после меня, вырубят всю систему, потребуется перезапуск.

— Значит, время есть, хоть сколько. Все равно лучше, чем мой план отхода.

Лайс не стал спрашивать, какой у него был план. Может быть, вообще никакого.

Сэл порылся в карманах, вынул что-то похожее на миниобъектив и надел поверх закрывающего пустую глазницу пластыря. Скорее всего, просто автоматически, чтобы чем-то себя занять.

— Рина игрушка? — узнал кард. — Работает?

Для Эн-Ферро это была лучшая похвала. Сыном он гордился, в чем-то даже завидовал наследнику.

Его бы сюда, и можно было бы забыть обо всех камерах и детекторах.

— Наши дети умнее, талантливее и сильнее нас, — как будто прочел его мысли Сэл. — Так и должно быть. Но им не стоит повторять наш путь.

Насосы практически очистили капсулу от криогеля, и Буревестник, спрятавшись под маской отрешенности, смотрел на худенькое обнаженное тело сына.

— Кислородную маску и одеяла, — скомандовал Лайс оцепеневшей женщине.

— Тут… Тут нет одеял, — произнесла она.

Доноров вынимают из контейнеров лишь с одной целью, никому не приходит в голову отогревать их после заморозки.

— Снимайте халат! И несите баллон и маску, — Эн-Ферро взял руководство процессом на себя. — Открывайте! — велел он толстяку. — Пора.

Но одновременно со щелчком замка капсулы завыла сирена.

— Началось, — мрачно возвестил кард. — Лар на лестнице, выиграет еще немного времени. Но нужно поторопиться.

При всем желании сосредоточиться у Сэла не получалось.

Он рассеянно выслушал рассказ друга, мысленно посмеялся над собственной «изобретательностью» — но эмоции были какими-то заторможенными. И когда уши заложило от рева сирены, мысли были лишь об одном: как там малыш. Лайсу он доверял и старался не мешать, но стоило Витару шевельнуться, глотнуть воздух и закашляться, и Буревестник, оттолкнув друга, бросился к мальчику.

Ребенок открыл глаза, скользнул по нему неузнавающим взглядом и снова смежил веки.