Дом малютки, потом детдом… — покачал головой Кравцов. — В целом, это не так важно. Разберемся позднее. Мы приехали за Олей, и вы вернете ребенка Нине сейчас же и навсегда оставите попытки коварно влезть в семью Ежовых. В противном случае я натравлю на вас своих юристов и адвокатов. Я — Кравцов. Слышали о таком?!
Судя по побледневшим лица родителей Максима, они, в отличие от меня, о Кравцове точно слышали, и послушно закивали.
— Оля в спальне, ко сну готовится, — промямлила Марина и вдруг зарыдала. — Теперь у нас отберут все!
— Ваше имущество мне даром не нужно! Приведите девочку, и закончим этот цирк…
— Она — все для нас, смысл жизни!
— И вы могли бы прекрасно навещать этот смысл жизни, будучи хорошими бабушкой и дедушкой для нее.
Сами все испортили! Приведите ребенка. У меня времени мало! — приказным тоном сказал Кравцов.
Когда Леля появилась. моему счастью не было предела. Я побежала к ней на встречи, упала на колени, обняла крепко-крепко.
— Мама! А бабушка сказала, что ты не плиедешь.
У тебя лабота в длугом месте. На севеле клайнем.
— Я отказалась, Лель. Там слишком холодно и там нет тебя! Как же я рада тебя видеть!"
"— И я лада! — дочурка обняла меня крепко-крепко в ответ, потом она увидела Дениса и Алексея. — Дядя Денис тоже здесь?! И БОЗИК! БОЗИК ПЛИЕХАЛ! — запрыгала на месте от радости. — Да это зе плаздник какой-то! Все здесь, — начала перечислять. — Бабуля, дедуля, мама, дядя Денис, Бооооозик! — протянула довольно, потом посмотрела за спину Алексея и ткнула на его главного юриста пальцем.
— Ты лысый, как колобочек! Ты мне тозе нлавишься…
В воздухе повис смех.
Я вытерла слезы.
— Давай мы тебя оденем, Леля, и поедем домой?
— А ты заночуй у бабули. Видела, какая моя комната?
— Видела, милая. Но у бабули сегодня голова болит от гостей, поэтому спать будем дома.
— Потом плиедем?
— Я об этом обязательно подумаю.
***
Я быстро переодела дочурку, и мы покинули дом родителей Максима. Леля уснула почти мгновенно у меня на руках, мы даже отъехать не успели.
Сидя в машине на заднем сиденье, я со вздохом проводила их большой дом. Денис, севший рядом, уточнил:
— Вот только не говори, что тебе их жалко! Не жалко же?
— Они поступили мерзко, но, знаешь, мне их немного жаль.
— Не надо. Никаких жалко. Они у тебя ребенка отнять хотели, в тюрьму упечь, и наших родителей едва до приступа не довели. С этого дня ты с ними не общаешься! Точка…
— Но это не тебе решать, — подал голос Алексей с переднего сиденья.
