Но вот она я, Нина Ежова, уверенная в себе мать-одиночка, не побоявшаяся встретить Новый Год в селе, в компании только дочери, и мои колени… Они как желе! А я… словно клубничный пудинг, дрожу от того, как близко ко мне стоит красивый, высокий мужчина.
Одна его рука крадется на мою талию. Я понимаю это и… проклинаю себя за желание остаться на том же самом месте, на котором происходит нечто невероятное.
Очнись, Нина! Тебя же не околдовали…
С большим трудом собираю волю в кулак и отхожу!
Алексей продолжает на меня смотреть.
"
"К тому же я улавливаю протяжный, довольно громкий, разочарованный выдох. Эй, не думал же он, что склеит меня за секунду?
Возмущенно смотрю на него и говорю, неожиданно перейдя на “ты”
— Остынь! Будешь лапы ко мне тянуть, мигом выгоню тебя охладиться… В сугроб!
Другой бы смутился и принялся оправдываться, извиняться… Может быть, как-то попытался сгладить острые углы.
Кто-то другой — может быть.
Но только не бозик, Алексей Кравцов.
Мой взгляд он выдержал с достоинством, будто я в него не плеснула возмущением.
Он и бровью не повел, не моргнул и вообще даже не шевельнулся.
— Так кто отец?
— Какая тебе, к черту, разница?!
— Так…
Алексей снова смотрит в сторону Лели.
— Твоя дочь кое-кого мне напомнила, поэтому спрашиваю. Может быть… кхм… я с ее отцом был близко знаком?
— Вряд ли.
— Но ты даже не сказала, кто он.
— И не обязана, — дергаю плечом. — Разве нет?
— Просто интересуюсь. Это так сложно?
— Отца Лели нет в живых. Ясно? — отвечаю резко.
Снова он ничем не смутился и не поспешил принести извинения или хотя бы сказать “сочувствую, примите мои сожаления”
Ничего подобного!
Он просто приподнимает свои ровные, темные брови домиком — точь-в-точь, как моя Леля, и спрашивает:
— Уверена?
Кажется, я переоценила его.
Все-таки воспитан он не очень хорошо!
— В чем, прости, я должна быть уверена? Я уверена в одном, что ты не имеешь права задавать подобные вопросы. Все-таки, гость здесь — ты. Поэтому веди себя скромнее!
— Хорошо увиливаешь от ответа, Нина.
В глубине моей грудной клетки рождается звук, очень сильно похожий на клекот возмущенный мамы-орлицы, вокруг семейного гнездышка которой начал ползать очень привлекательный и крайне подозрительный змей!
— Отец Лели — мертв. Я уверена в этом, потому что он погиб у меня на глазах. Это все, что ты хотел знать?
Вытерев руки о полотенце, я швыряю его на спинку стула, резко отхожу в сторону.
— Стой!
Пальцы Алексея снова на мне. Теперь на локте. Прожигают кожу.
