Один пишет музыку, другой играет, а третий нужен, чтобы организовать гастроли. И композиторов меньше, чем умеющих играть на скрипке! Так и планета, открывшая творчество, – на вес золота. Особенно если это способность творить в воображении технику. Теперь-то поняли? Вы придумываете нам средства передвижения, механизмы, технологии. Это все, что требуется! Пока вы своим ходом разрабатываете их, где-то они появляются в готовом виде. А мы отыскиваем тех, кто придумывает, и помогаем развиваться.
– А зачем? – Герман чувствовал, будто что-то упускает.
– Мы бы и так придумывали.
– Есть загвоздка, – агент хлопнул себя ладонью по колену. – Тот рассказ, который вы нам прислали, неплох, только ведь там нет никаких технологий, да? Для нас это бессмысленная трата воображения. Сколько способных писать тратят способности впустую? Придумывают фэнтези, сочиняют любовные романы, корпят над сценариями компьютерных игр?"
"Герман почему-то вспомнил, как конкистадоры переплавляли индейские статуэтки в практичные золотые кирпичи.
Но что могли в этих статуэтках разглядеть конкистадоры? В них, наверно, даже Сервантес ничего бы не разглядел. Да что там, Герман сам видел на фотографиях эти сохранившиеся фигурки. Если не знать, что они индейские и какого-то там века, ничего интересного. Хуже того, даже если знать, – для него все равно ничего интересного. Разве что если бы они доказывали палеоконтакт…
Действительно, зачем где-нибудь на Тау Кита «Гарри Поттер»?
– Любое патентное бюро осаждает вал бессмысленных изобретений, – сказал агент.
– Девяносто процентов чего бы то ни было – барахло. Так выразился наш клиент Старджон. Поэтому нужны мы, агенты. Мы заключаем контракт. Вы занимаетесь любимым делом, а мы помогаем издавать. Всемирной славы не обещаем, но условия для творчества у вас будут. Как предложение?
– Заманчиво, – вздохнул Герман.
Он некстати припомнил чей-то фантастический рассказ, где ад тоже был вроде корпорации и заключал сделки с потенциальными клиентами.
– Я вам кое-что покажу, – агент переместился к полкам и снял очень большой и старый фолиант, пахнущий чернилами и благородной ветхой бумагой.
– Это копии. Но могу показать и оригиналы.
Раскрытый переплет мягко стукнул кожей о рыжую столешницу.
На каждой странице альбома был контракт. Разные языки, даже название агентства писалось по-разному. Герман понял, что «Ex libris» – только дань моде.
На первых страницах шли контракты витиеватые, на грубой бумаге. Кое-что вроде бы даже на пергаменте.
