Даже… даже если для этого надо сгореть королевскому дворцу… или погибнуть одному магу.
– Камень не горит, маг, – сказал варвар.
– Смотря в каком огне, – ответил маг.
– Он говорит правду, – кивнула Бертиль. – Говори, дорганец.
– Деньги, – просто сказал варвар. – Блестящие золотые кружочки. Сверкающие разноцветные камешки. И то, что они дают. Сладкие вина, сочное мясо, молодые девушки… уж извини, Эглис, но у тебя странные вкусы.
– Он врет, – сказала Бертиль.
Варвар покраснел. Маг иронически приподнял бровь, но, поймав свирепый взгляд, спрятал улыбку.
– Слава, – коротко сказал варвар. – Слава и честь. Подвиг, который прогремит по всем королевствам! А может быть, кто знает… может быть и трон. А уже потом – вина, мясо, девушки! Золото – отрада слабаков.
– Вот это правда, – сказала Бертиль. – Атард?
– Мою мать сожгли на костре, – сказал мальчик. – Моего отца посадили на кол. Меня бросили в темницу лишь для того, чтобы маги решили, кто из них разрежет меня на части и разберется, нет ли чего ценного в моих потрохах.
Это сделал отец короля… теперь я верну долг его сыну.
– Твоя душа темна и неправильна, – задумчиво сказала Бертиль. – Но ты не врешь. Теперь мое слово.
– А кто подтвердит его? – спросил дорганец.
– Я, – маг вытянул руку, и язычок пламени перепрыгнул на волосы женщины. – Говори, но бойся лжи, пламя почувствует ее.
– Винрих – мой сын, – сказала Бертиль.
Маг вздрогнул. Варвар что-то восторженно прорычал. Слепой мальчик положил руку на загривок собаки и замерцал, будто растворяясь в воздухе.
Только Гильнар остался невозмутим.
– Винрих – мой сын, – повторила Бертиль. – Он убил моего мужа и своего отца, чтобы получить трон. Он обвинил в убийстве своего брата, чтобы получить трон… и казнил его. Он отдал свою сестру замуж за итаманского короля, отослал бедную маленькую девочку на край света… чтобы получить трон. Он отдал меня жрецам и повелел сделать Владычицей душ… чтобы получить трон. Я привела его в этот мир, я в ответе за то, что он совершил.
Красный лепесток пламени плясал на волосах женщины.
В воздухе пахло жженой шерстью.
– Я не спрашиваю, как ты можешь пойти против сына, – сказал маг. – Тут все понятно. Но как ты можешь идти против своего господина? Владычицы душ связаны клятвой, ее нельзя расторгнуть при жизни!
– А я уже мертва, – сказала Бертиль. – Один из твоих… коллег… подарил мне три дня жизни после смерти. Они истекут к утру.
Маг поднял руку, и язычок пламени вернулся к нему.
– Великолепная работа, – сказал он с уважением.
