Анна наверху тихо поет для сестры дивный, страшный, огненный Сон Крови, утоляя ее боль, делясь с ней силой, и дом отзывается ее песне. С каждым днем могущественнее песня Анны, само сердце мира бьется в ней; кажется, еще немного, и песня ее достигнет слуха Величайшей Любви, а Лореана, первая из многих, поравняется с Девами Сновидений.
Но не излечить Геллену этой песней. Перед ее болезнью Сон Крови бессилен.
Проходя по безгласным, пыльным, будто покрытым патиной древности коридорам, Лореаса думает о том, какими разными выросли ее старшие дочери – и какими похожими.
Только Лореана сначала сострадает, потом действует, а Лореада сначала действует, потом сострадает…
Вечереет. Скоро нужно сменить Анну на посту сиделки… Лореаса чувствует себя измотанной и слабой. Прикрыв дверь спальни, она ложится в постель в надежде подремать немного.
«Странная, загадочная хворь, – думает она. – Что же это такое?..»
Сон нейдет.
Мешает эхо. Оно слышно одной только некромантиссе, но Лореасе чудится, что оно сотрясает стены.
Это эхо безмерного страдания младшей дочери и эхо неукротимой волшебной мощи старшей.
На грани сна Лореаса продолжает размышлять.
Когда она впервые запела Сон Крови, Геллена вскоре перестала метаться в постели и забылась дремотой. Боль отпустила ее, и жар немного спал… с тех пор только песня поддерживает ее. Выписанные доктором лекарства оказались бесполезней воды. На всякий случай родные следят, чтобы Геллена принимала их по часам. «Возможно, – с надеждой говорит Лореана, – они подействуют спустя какое-то время».
Она и сама в это не верит. Голоса лекарств не слышны ни в теле больной сестренки, ни в теле болезни.
Если у этой болезни есть тело, если оно есть… Дни напролет Лореаса думала о странной хвори, когда пела и когда отправлялась отдыхать. Это не корь, не скарлатина, не инфлюэнца, и уж подавно не что-то более грозное. С любой известной людям болезнью некромантиссы давно бы отыскали общий язык. Некогда Лореаса, спасая любимого мужчину и осажденный город, говорила с холерой – и не нашла в том ничего особенно трудного.
Она уверена, что смогла бы совладать и с чумой.
Но сейчас перед ними не чума и не черная оспа. Эти губительные, всепожирающие и безжалостные существа все же живые. Они рождены живым воздухом и землей.
С каждым мгновением ясней и страшней открывается Лореасе истина.
Перед ними мертвая порча."
"Впервые предположив это, она испугалась. Она еще не говорила об этом дочерям. Но, кажется, Анна и Ада догадались сами.
