Новолуние

"

"– Потом он бросил трубку, – выпалил Блэк, по спине которого растекалась дрожь, понемногу передававшаяся и мне.

– Ты сказал, что Чарли на похоронах, – напомнила я.

– Можешь дословно повторить его слова? – повернулась ко мне Элис.

– Джейк сказал: «Его нет», потом Карлайл спросил, где папа, и он ответил: «На похоронах».

С глухим стоном Элис рухнула на колени.

– Скажи, в чем дело!

– Это был не Карлайл! – с отчаянием проговорила она.

– Утверждаешь, что я лгу? – огрызнулся сидящий рядом со мной Джейкоб.

Не обратив на него ни малейшего внимания, Элис заглянула в мое озадаченное лицо.

– Звонил Эдвард, – с трудом проговорила она. – Он уверен, что ты умерла.

Мысли понеслись бешеным потоком. Я боялась услышать совсем не это, и облегчение помогло немного разобраться в ситуации.

– Розали передала ему, что я покончила с собой? – почти успокоившись, спросила я.

– Да, – кивнула Элис, и темные глаза сурово вспыхнули. – В защиту сестры могу сказать, что она положилась на меня. Но искать брата специально для того, чтобы сообщить эту новость! Она что, не думает… или не понимает…

– Значит, позвонив сюда, Эдвард решил, что речь идет о моих похоронах! – догадалась я.

Элис удивилась.

– Похоже, ты совсем не расстроена, – прошептала она.

– Подумаешь, небольшая путаница! Ничего непоправимого не произошло… Кто-нибудь ему объяснит, что на самом деле… – Я осеклась: темно-карие глаза задушили готовые вырваться слова.

Чего Элис боится? Почему ее лицо перекосилось от жалости и страха? Что такого сказала ей Розали? Что-то о видениях… Розали мучается раскаянием… Случись беда со мной, совесть красавицы была бы спокойна. А вот если причинить боль своей семье, младшему брату…

– Белла, – прошептала Элис, – Эдвард не позвонит… Он ей поверил.

– Я. Не. Понимаю. – Слова слетали с губ без единого звука, словно испуганные птички. Для нормальной, выражающей мысль фразы в легких не хватало воздуха.

– Он направился в Италию.

Чтобы понять, в чем дело, хватило и доли секунды.

В подсознании снова послышался голос Эдварда, но, увы, звучал он совсем не так божественно, как в галлюцинациях. Память выдавала лишь слабое, начисто лишенное музыкальности эхо. Слова сами по себе врезались в грудь, оставляя в ней зияющие раны. Слова из эпохи, когда я могла поставить все свое и даже чужое имущество на то, что он меня любит.