Скорее всего, именно благодаря ей и шее (если слово «шея» здесь вообще применимо) этого обитателя Гриндира причислили к ядовитым членистоногим.
Вообще-то никакого яда у него, скорее всего, нет, но шея и впрямь походит на загнутый хвост скорпиона. Только заканчивается он не колючкой-жалом, а головой. Маленькой, уродливой, больше всего похожей на кочан желтоватой капусты, который кто-то местами усеял россыпями крохотных глазок. Ни ушей, ни носа, ни пасти – невозможно понять, как столь странное создание питается.
В принципе, может, это и лучше, что способ питания – загадка.
Пусть и остается загадкой.
Да, и еще надо добавить, что весу в этом создании как в паре тягловых лошадей. Ну это если судить на глаз.
Гигантский гриб, перевернутый вверх тормашками, с полусотней лапок по краям шляпки и сильно искривленной ножкой. Тот, кто дал имя этому созданию, был тем еще фантазером – сходства со скорпионом не больше, чем у белого лебедя с морской звездой.
Алмазный скорпион начал поспешно тормозить, пытаясь разобраться, где именно следует искать источник пробудившего его толчка, сотрясшего песчаную толщу.
Рогов как можно незаметнее потянул веревку, затем чуть отпустил, заставив чучело взмахнуть руками. В этот же миг ветер Гриндира сжалился, усилился, заставив трещотки заработать вдвое громче.
Шея твари нелепо развернулась независимо от тела – будто вытянутая в макаронину танковая башня. Голова чуть приподнялась, уставившись на чучело многочисленными круглыми глазками.
Рогов еще раз проделал то же самое.
Чучело подняло руки, затем они резко опали.
Скорпион пулей сорвался с места, подлетел к приманке, затормозил так, что поднял тучу песка. И тут же плюнул облаком белых нитей, а следом ударил головой, будто молотком, сминая спрятанный под скудным тряпьем и корой каркас из веток и тонких связок тростника.
Действительно похоже на атаку настоящего скорпиона, только тот жалит, а не превращает противника в кровавый блин.
Этот превращает.
Удары сыпались один за другим со скоростью пневматического инструмента.
Неизвестно, есть ли у скорпиона мозги, но то, что располагаются они в голове, – почти несомненно, так у природы заведено. И это очень странно: ведь не может столь нежный орган терпеть такое грубое издевательство. Чучело стремительно превращалось в обрывки тряпья, куски веток и тростниковую труху. Монстр вот-вот должен понять, что его примитивно обманули, и начнет подыскивать настоящие цели."
"Все это мелькало в голове уже на ходу – Рогов начал двигаться.
