Кэт чуть подумала, подбирая слова попроще, затем быстро высказалась, даже Рогов все понял: четко, ясно и обошлась без витиеватых фраз.
Выслушав ее ответ, дикарь скорчил свирепую рожу и затянул длинную речь, из которой, разумеется, никто, включая много чего знающую девушку, ничего не понял. Но, судя по жадной роже, речь все о том же – маловато дали.
– Ты можешь сказать, что мы дадим еще каплю железа, но в следующий раз давать его будем уже не в дерево, а в их тела? – спросил Рогов.
– Я даже по-русски не поняла, что ты имеешь в виду, – ответила Кэт.
– Мазила, выстрели вон в то мертвое дерево. Не промажешь?
– Обижаешь. Но болт из него хрен потом вытащишь, только рубить.
– Это уже не наша забота, другие вытащат. Стреляй.
Болт с громким стуком завяз в сухой, но не трухлявой древесине, а Рогов вновь обратился к Кэт:
– Покажи на дерево и скажи то, что я тебе сказал. Теперь точно поймет.
Дикарь, выслушав Кэт, неспешно подошел к дереву, потрогал засевшую в нем сталь, покосился на людей задумчиво, будто что-то мысленно прикидывая.
Затем вернулся, поднял копья и, ничего не сказав, так же неторопливо направился к своим.
– И что это значит? – спросил Грач.
– Он показал, что они приняли то, что мы им выделили. Между нами нет ссоры, – ответил Толик. – У дикарей такой обычай.
– Мы теперь у волосатых почти что свои: вместе от гопников отмахивались, – добавил Киря. – Может, даже друзьями станем, будем бухать на одних полянах и вместе коптить соленую человечину. А что это за типы были? И чего они на нас накинулись?
– Все вопросы потом, – ответил Рогов.
– Уходим, пока он опять не начал канючить: железа мы себе куда больше прихватили, а глаза у него жадные.
Глава 11"
"– Мнардир говорит, что воды соленого озера не такие спокойные, как прежде. Многое изменилось после страшной эпидемии. Той самой, во время которой город разграбили ваксы. Там, далеко на юге, на выходе в море располагается узкий извилистый пролив с коварными течениями и опасными скалами. При сильных ветрах с запада или востока он становится непроходимым, иногда им приходилось по несколько дней дожидаться изменения погоды.
Дальше кораблям оставался один путь – строго на восток вдоль берегов. И так до устья Фреоны. По ней можно подняться до многих стран, также можно морем идти дальше на восток, где берег резко заворачивает и ты попадаешь в южные земли, где живут люди другой культуры. Так вот, побережье от пролива и почти до устья Фреоны во все времена было почти диким.
