Новый босс (СИ)

Грязная, грязная Слава.

— Ногу поставь мне на плечо, матрешка. — полу-требует — полу-подсказывает Гас.

Делаю, как он просит, и не дожидаясь, пока он коснется меня, сама подтягиваю его голову.

— Плохая девчонка, — приглушенный смех Гаса рассыпается по внутренностям новой волной возбуждения.

Едва его горячий язык прикасается там, где я его жажду, свет гаснет и я целиком погружаюсь царство орального наслаждения.

— Лучше бы Буратино лесопилку поехать проведать, — ворчит Гас, когда мы стоим у двери в демоническое пристанище.

— Он бы и рад, да отца побоится ослушаться. У демона Игоря дар запугивать людей, тем более таких пластилиновых.

Дверь распахивается, но на этот раз вместо Анжелы на пороге стоит Зефирка. Собственно, то что это Зефирка я замечаю не сразу, потому что несколько секунд глазею на ее грудь, выпирающую из выреза платья словно разбухшее тесто.

— Рада снова тебя видеть, Гас, — лопочет пергидрольная сводня на чудовищном английском.

Меня она видеть явно не рада, потому что мне не достается даже жалкого «Здрасци».

— И тебе привет, сестренка, — язвлю, заходя в прихожую.

Пока Кристина крутится возле Гаса словно заведенный пекинес в ожидании прикорма, он помогает мне раздеться. Заботливо стягивает с моих плеч пуховик и небрежно пихает его в руки обомлевшей Зефирки.

— Пристрой его куда-нибудь. — бросает через плечо, когда мы символом дружбы между враждующими государствами, в обнимку идем по коридору.

Атмосфера легкости и непринужденности тяжелой волной накрывает нас, едва мы ступаем в гостиную.

Мама сидит на диване с застывшей улыбкой на лице, держа спину неестественно прямо; в стену напротив сиськастой колонной вросла Анжела. И если зрение меня не подводит, она одета в то же платье, что и гардеробщица Зефирка. А не староваты ли они обе для «Like mother like daughter»? Рафинад натужно пытается слиться с льняной обивкой креслом, но розовая рубашка и бегающие глаза ему явно мешают.

— Смотрю, весь зверинец в сборе, — гаркает отец, появившийся в противоположном конце комнаты.

Анжела так стремительно подрывается с места, что я начинаю боятся, что она навернется со своих стриптизерских лабутенов и разобьет перекроенный нос.

— А хахаля где своего потеряла, Ира? — устремляет тяжелый взгляд на маму.