Новый босс (СИ)

Распяв меня на гинекологическом кресле и от души поковырявшись, она пролистала талмуд с анализами, который я привезла с собой из Нью-Йорка, и выразила солидарность с мнением западной Мэри Поппинс: ни у меня ни у Гаса не выявлено никаких отклонений, и мы оба совершенно здоровы. Однако, это не помешало ей выписать новую кучу анализов для нас, а также назначить прием десятка препаратов, которые, по моему мнению, нелогично принимать здоровому человеку.

Погрузив очередную трехстраничную рукопись в сумку и заплатив семь тысяч рублей, вызываю родненький Uber и качу на работу.

Едва войдя в офис, улавливаю в воздухе атмосферу всеобщей паники. Уборщица моет полы так, будто хочет взять олимпийское золото по керлингу; Светлана, кудрявый колобок с ресепшена, выглядит, словно в мое двухчасовое отсутствие сбросила пять килограмм, а в обычно шумном менеджерском зале теперь царит гробовая тишина.

— Игорь Вячеславович ин да хаус? — спрашиваю у мертвенно-бледного лица Светы.

Секретарша молча кивает и дрожащим пальцем тычет в кабинет отца.

Демона Игоря на работе боятся все. Лично была свидетелем, как на совещании он заставил бухгалтершу Оксану заплакать силой одного своего взгляда. Отец редко бывает кем-то доволен и никогда не отказывает себе в удовольствии подробно и с чувством объяснить сотрудникам, почему считает их идиотами. В работе на него есть лишь один неоспоримый плюс — он хорошо платит. А так как на моей памяти никто от него не увольнялся, подозреваю, что к зарплате прилагается еще и корпоративный абонемент на консультации психотерапевта.

Побарабанив по дереву для формальности, толкаю дверь в кабинет и застаю картинку рабочей идиллии: демон Игорь и Рафинад мирно беседуют. На лице отца написано выражение вдумчивой заинтересованности, так сильно контрастирующим с его обычным «Я четвертую тебя и пущу на удобрение, идиот», что мне приходится прищуриться, чтобы убедиться, что это не игра моего воображения.

Взгляд отца нехотя отлепляется от лица Егора и падает на меня:

— Входи, Жданова.

От меня не укрывается с какой нетипичной для него теплотой он произносит его имя, и ревность моментально начинает точить сердце, как голодный мышонок — кусок пармезана.

Повесив полушубок на плечики, плюхаюсь в кресло и критически осматриваю нездоровый цвет лица своего родителя.