Новый босс (СИ)

 Застыв, остолбенело пялюсь, как Слава направляется к нам, на ходу сбрасывая с себя верхнюю одежду.

Я бы хотел схватить ее за плечи и спросить, какого черта она делится с этим приторный упырем самым сокровенным, но вместо этого молча наблюдаю, как она, словно военная санитарка, склоняется над стонущим поленом и начинает ощупывать его лицо.

Выбрала его, ревет мое оскорбленное состояние аффекта.

— Я в порядке, Слава. — пуская розовые пузыри, хнычет Егорка.

— Ты спишь с ним? — вырывается из меня.

Я жалею об этом вопросе в ту же секунду, но уже ничего не могу изменить.

Слово не воробей, или как — то так.

Кошачьи изумруды молнией взмывают вверх, пощечиной ударяя меня по лицу. Во взгляде матрешки столько злости и ярости, что мне становится физически больно.

Но эта боль не сравнится с той, которая разорвет мои нервные окончания уже через секунду:

— Да, я сплю с ним, Малфой. Каждый день. На этом, блядь, самом столе. А теперь просто уйди отсюда.

Невидимый рефери уже сбился со счета, а я не в состоянии встать.

Мой первый в жизни смертельный нокаут.

— Прямо ни с того ни с сего американским половником да по сахарным щам? — скептически поджимает губы Верушка. — Странно это, Славка. У дементора твоего нрав дурной, но чтобы вот так просто кулаками махать. Он же в чистилище твоего папаши с цветами приехал, правильно? — тычет пальцем в лежащую рядом со мной цветочную оранжерею, — Я бы за такой веник, Славка, свои роскошные телеса в недельное сексуальное рабство цыганам пожертвовала.

Ясен пень, мириться ревнивец с тобой приехал. Ох, сдается мне, не так прост эта твоя сводня губастая.

— Да нормальный он, Вер. Просто у Малфоя совсем разум поплыл от ревности. Извел меня, честное слово. Устала я. Работаю как проклятая, чтобы с чистой совестью в Америку уехать, параллельно перед отцом право на счастье свое западное отстаивая, потом в спальне похлеще Саши Грей пируэты выделываю и все равно не угодила.

На последних словах голос срывается в жалобное дребезжание и губы начинают дрожать.

Адреналиновая злость постепенно покидает тело, и перед глазами болезненной картиной встает шокированное лицо Гаса, когда я в гневе произнесла те нелепые слова. Как он вообще мог спросить, сплю ли я с Егором? Даже на секунду подумать о том, что я бы стала ему изменять? Идиот. Ревнивый тупой идиот.

— Эй, Славка. Ну ты чего?

Верушка поднимается со своего кресла, и уже через секунду я рыдаю на ее плече на глазах у всего Хлеба Насущного.