Новый босс (СИ)

 — Давайте не будем устраивать потасовку…мы же цивилизованные люди.

Хм. Вообще, он совершенно прав. Цивилизованным людям не пристало решать конфликтные ситуации кулаками, в особенности, когда у одного из них есть явное физическое преимущество над другим. Но также я помню, что цивилизованным людям не пристало обманывать друг друга и лазить по чужим сумкам. Поэтому я без колебаний натягиваю на лицо ухмылку Джокера и коротко изрекаю:

Разумеется, это сигнал не для Гаса. Просто люблю всякие эффектные фразочки.

Чего стоит одно выражение на лице Егора: такое же было у Настасьи Стил, когда садюга Грей охаживал ремнем ее задницу — выпученные глаза и трясущиеся губы.

Гасу мои подсказки не нужны, потому что он уже шагает к вросшему в стол Рафинаду и хватает его за загривок.

— Может, лучше выйдешь за дверь, матрешка? — поворачивается, глядя на меня с беспокойством. — Ты же у меня все-таки девочка.

Тьфу, Слава. Соберись.

— Ни за что не пропущу. — снисходительно фыркаю, скрещиваю руки на груди.

 — Ты не лишишь меня еще и этого удовольствия.

— Моя девочка. — ослепительно улыбается Гас, и от этой улыбки в организме резко наступает весна: в животе порхают и поют птички, между бедер разливаются реки. Да что вообще со мной такое происходит?

Кажется, у Рафинада в ожидании оплеухи начинают сдавать нервы: он начинает издавать странные звуки, похожие на всхлипывание. Но они мгновенно стихают, когда занесенный кулак Драко разрезает воздух и с сочным звуком врезается ему в челюсть.

Хомяков Егор Альфредович падает на пол как подбитый мешок с сахаром и, зажав ладонями нижнюю половину лица, начинает жалобно выть.

— Я же тебя предупреждал, Буратино, — рычит Гас, поднимая его тело за лацканы пиджака. — Рукколы на тебя не пожалел. Теперь пеняй на себя, тупое полено.

— Он не понимает английского, — считаю нужным поставить его в известность.

— Еще как понимает, матрешка. А на каком языке, ты думаешь, он мне диагноз поставил, что младший холостыми стреляет?

Ах ты ж, гнида-полиглот.

И ведь небачущим шлангом прикидывался все это время. Трижды лгун.

Пока я размышляю о человеческой подлости, кулак Гаса красиво опускается Рафинаду под ребра.

— Это чтобы когда ты отлить ходил, вспоминал обо мне. Пару дней забыть не сможешь, гарантирую.

Со звуком удара следует сдавленный стон, сменяющийся болезненным кряхтением. Кажется, Мармеладный Егор раскис в сироп.