"Новый Михаил-Империя Единства". Компиляцияя. Книги 1-17 (СИ)

Лишь добравшись до нее, он выпрямился и оглянулся на место побоища. Вся эта часть улицы была завалена окровавленными телами, некоторые из них еще дергались, многие уже затихли навсегда. Но было и немало раненых, которые стонали и взывали и помощи.

Прикинув, что пулеметы никуда не делись, а раненым, возможно, найдется кому помочь и без него, Тимофей Кирпичников решительно направился дворами в сторону Таврического сада. В одном из дворов он наткнулся на старого деда, который опасливо выглядывал из подвала.

– Отец, к Таврическому правильно я иду?

Дед опасливо посмотрел в ту сторону, куда махнул Тимофей, и, пожевав губами, степенно ответил:

– К Таврическому, мил человек, туда, токмо идешь ты, солдатик, туда неправильно…

– То есть как это? – Кирпичников опешил.

– Да так, солдатик, так. Болезня там. Вишь, люди по домам хоронются?

Тимофей, не веря своим ушам спросил:

– Какая такая болезнь, отец? Ты чего, старый, городишь?

Дед обиженно посмотрел на него.

– Может, я, мил человек, и старый, только из ума еще не выжил.

Иди, коль умный и старших почитать тебя не научили.

Кирпичников поспешил окликнуть повернувшегося уходить обратно в подвал деда:

– Да не обижайся, отец, какая такая болезнь, скажи хоть!

Дед обернулся и, вновь пожевав губами, ответил:

– Дык, какая. Известно, какая. Чума…

И тут нас тряхнуло, после чего «Муромец» мелко затрясло. Пробежавший мимо меня Марсель Плиа глянул в правый иллюминатор и громко цветисто выругался.

Я посмотрел в ту сторону, и нехорошее чувство сдавило мое сердце.

У нас горел правый двигатель.

Моторист метнулся в кабину. Я поспешил за ним и увидел нешуточную суету в кабине. Из криков экипажа я понял, что лопнул трубопровод ближнего двигателя и вытекший бензин загорелся. Огонь таки перекинулся на крыло, в результате чего занялась ткань обшивки, и мы, словно подбитые, уверенно шли к стелющимся внизу облакам, а за нами в небо уходил дымный черный шлейф.

Пока Горшков удерживал похожий на автобусный руль штурвал, за его спиной суетились лейтенант Орловский и Плиа.

Бросаюсь к ним, помогая пилоту и мотористу привязаться к креплениям. В открывшийся правый люк хлещет мощный поток воздуха, задувая гарь и копоть внутрь аэроплана. Рядом с нами на крыле жирно чадит ближний к нам двигатель, и сквозь черный дым вырываются языки сносимого ветром пламени.

Плиа, махнув мне рукой, двинулся в сторону открытого люка.