Новый русский попугай

Но в принципе Маркиза это не должно интересовать: каждый зарабатывает на жизнь как умеет, и сам Леня — тоже далеко не святой. Его интересовало только одно: как бы еще раз поговорить с Антоном Антоновичем один на один и выпытать у него информацию о «Розовом Маврикии»…

В таких размышлениях Леня спустился на один этаж и услышал снизу приближающиеся голоса.

— Ну чего, как ты думаешь, успел Колян сцену подготовить? — говорил гнусавый голос с характерной для мелкой шпаны растяжкой. — Пора нам заходить?

— По-по-годи еще чуток, — отозвался, сильно заикаясь, второй.

Этот разговор чрезвычайно заинтересовал Леню. Его содержание как будто отвечало на его мысли. Маркиз тихонько, стараясь не шуметь, поднялся на два этажа выше и затаился на площадке над квартирой Антона Антоновича.

Двое неизвестных, вполголоса переговариваясь, подошли к дверям гравера. Маркиз осторожно перегнулся через перила, чтобы разглядеть их.

Парни были молодые, лет двадцати пяти. Один из них — бритоголовый качок с мрачным, насупленным лицом — то и дело посматривал на часы. Второй, худой, с растрепанными рыжими волосами, явно нервничая, оглядывался по сторонам.

«Мелкая шпана, но может быть опасной!» — определил Леня с первого взгляда.

Парни выждали на лестнице еще две минуты и позвонили.

Раздавшиеся из-за двери нежные звуки музыки Доницетти явно не соответствовали их намерениям, и бритоголовый принялся колотить в дверь руками и ногами.

Из квартиры донеслись приближающиеся шаги и испуганный голос гравера:

— Кто там? В чем дело? Я никого не жду!

— Милиция! — проорал гнусавым голосом бритый качок. — Живо открывайте, Верстовский! Открывайте сию секунду, или мы взломаем дверь!

— Милиция? Почему милиция? Что случилось? — залепетал из-за двери Антон Антонович и загремел замками.

Двое подозрительных субъектов ввалились в квартиру, а Леня тихонько сбежал на этаж ниже и подкрался к двери гравера.

Дверь была неплотно прикрыта, и сквозь оставшуюся щель можно было наблюдать за событиями, разворачивающимися в прихожей.

Возле самой двери стояли двое незваных гостей, а напротив них — Антон Антонович. Но теперь его трудно было узнать: вместо вальяжного, элегантного, уверенного в себе господина с аккуратно закрученными усами в прихожей стоял трясущийся, перепуганный тип в полурасстегнутом халате, который он придерживал левой рукой.