Новый русский попугай

— И вообще, Ленечка, — начала она с хорошо отрепетированной обидой в голосе, — ты так восхищаешься Марусей и Пу И, как будто они провели эту операцию без моего участия! А ты не забыл, какой я перенесла ужасный стресс? Когда этот страховщик увел меня из выставочного зала, я не сомневалась, что меня арестуют! Я была уверена, что проведу эту ночь в камере! Среди уголовниц и проституток, на грязных нарах, по которым ползают тараканы…

— Лола, — перебил ее Маркиз, — неужели ты думаешь, что я оставил бы тебя без прикрытия? Ты прекрасно знаешь, что я находился рядом, и если бы дело повернулось таким образом, обязательно пришел бы тебе на помощь! Я предъявил бы удостоверение секретной службы и отобрал тебя, заявив, что беру это дело под свой контроль… или, в самом крайнем случае, отбил тебя силой оружия…

— Ну да! — Лола явно не поверила.

— Ну, ради тебя я готов на все… — вздохнул Леня и добавил: — И потом, я же сказал — в самом крайнем случае!

— Ну вот, — вздохнула Лола, — а я уже подумала, что ты ради меня действительно готов на подвиги…

— Кстати, не надо недооценивать мой личный вклад в операцию, — продолжил Леня совершенно другим тоном, сухим и самодовольным, — ведь это именно я точно рассчитал, в какую точку и под каким углом должна упасть телекамера, чтобы разбить сверхпрочное стекло витрины.

— Ты слышишь, Пу И, — воззвала Лола к песику, — так еще немного — и мы с тобой будем вообще ни при чем! Этот ужасный человек припишет себе все заслуги! Себе и этой зазнавшейся попугаихе… а если уж по справедливости, то страховую премию заработал именно ты… — И она поцеловала песика в нос.

— Представляю, сколько он на нее накупил бы орехового печенья! — оставил за собой Маркиз последнее слово.

Лола открыла дверь своим ключом и весело завопила из прихожей:

— Ребята, я пришла! Почему никто не встречает?

В неубранной неуютной гостиной сидел Маркиз с обвязанным горлом и страдал. Лето пошло на убыль, начались затяжные холодные дожди, и Леня подхватил где-то простуду, что для него было нехарактерно. Рядом на диване возлежал Аскольд и работал котом, то есть грел хозяину бок и ласково мурлыкал. С другой стороны жался Пу И, он тоже недомогал.