Феликс аккуратно опустил меня на шезлонг и накрыл меня сверху, не переставая целовать. Его руки быстро расстегнули пуговицы на блузке. С губ Феликс плавно перешел на шею и грудь! Когда он успел расстегнуть лифчик? Низ живота опалил жар и, всхлипнув, я обхватила его голову руками. Феликс продолжал меня целовать, при этом шепча всякие нежности. Юбка задралась и болталась на поясе. Мне до боли захотелось дотронуться до его кожи и я начала расстёгивать его рубашку, делала это крайне неумело, дрожащие руки так же не помогали в деле, а только усложняли его.
Видя мои бесплодные попытки, Феликс мягко отвел мои руки и быстро расстегнул свою рубашку.
Его кожа мягкая и в то же время жесткая, под которыми перекатывались литые мускулы, очень возбуждала. Сквозь бешеное вожделение в мои мысли стала прорываться паника. Ведь нельзя ему отдаваться, это может окончится не только разбитым сердцем, но и проблемами посерьезней. Упершись руками ему в грудь, попыталась выскользнуть из-под него.
– Все нормально, малыш, не бойся, у меня с собой есть резинка.
– Я не могу, просто не могу!
Феликс, проигнорировав слова, снова начал целовать. А я, изловчившись, уперлась ногой в его плечо, резко толкнула. От чего он упал с меня прямо на палубу. Лихорадочно застегивая блузку, пыталась придумать, как его остановить.
– У меня месячные просто.
– Не сочиняй, я знаю, что это ложь!
– У меня есть парень и я не могу ему изменить! – выпалила я в надежде, что его это остановит.
Гримаса исказила его лицо:
– Теперь мне все понятно! Целовала меня как прожженная шлюха, при этом имея парня за спиной.
Да все вы шлюхи падкие на деньги, тому кто мягко постелит. Налей я тебе больше шампанского, ты бы уже трахалась со мной, а может и со всей командой.
Слезы обожгли глаза, стало трудно дышать. Повернувшись к нему спиной, встала у борта, чтобы он не увидел мои глаза. Вот и все… закончилось, не успев начаться, но что же пусть так, чем по-другому.
Глава 9
Такого в моей жизни никогда не было… Мужчина в лицо назвал потаскушкой… И все почему? Потому что отказала ему в сексе?! Уму не постижимо!
– Я хочу домой!
– Маша, извини, – вдруг рухнул в ноги и начал целовать колени.
– У меня было много женщин и абсолютное большинство интересовались только моими бабками. Они всегда набивали себе цену. Всё время одергиваю себя: ты ведь не такая. Ты совсем другая. Но мне чаще попадались женщины, как Элеонора. Хваткие, цепкие на бабки, готовые вывернуть меня наизнанку.
