– Ой, что, тот самый Зверев? Простите… не признал, – совсем по-другому заговорил сержант.
– Удостоверение показать?
– Не нужно, я вам верю!
– Вот и плохо, что веришь! – Зверев достал удостоверение и показал сержанту. – Ты здесь для чего поставлен? Чтобы важную свидетельницу охранять, на нее уже покушались, могут напасть и снова.
– Простите! Больше такого не повторится. А можно вопрос?
– Валяй.
– А вы всем свидетельницам букеты носите или только самым важным?
Зверев рассмеялся и похлопал парня по плечу.
– Только самым красивым! – Зверев подмигнул Вене, распахнул дверь и вошел в палату. – Пошли, дружочек, а то дело стоит.
Все еще проклиная этот злополучный день и в душе завидуя репутации своего начальника, Веня поплелся следом.
Выкрашенные в синий цвет стены, чуть пожелтевшая побелка на потолке, серые помятые занавески. В палате вдоль стен стояли шесть кроватей, пять из них были застелены, однако свободных мест тут не было. На единственной не заправленной койке возле окна лежала Катя.
Так же, как и прочие, она была одета в синий больничный халат, голова девушки была перетянута бинтами. Все пять соседок Кати сидели или лежали на кроватях, читали журналы, две старушки вязали на спицах.
– Это к тебе, что ли, Катюша, кавалеры пожаловали? – отложив спицы и клубок, поинтересовалась одна из старушек.
– Почему же кавалеры? Это мой муж, – с улыбкой пояснила Катя.
– Это который же?
– Ясно, который – тот, что с цветами! – вмешалась в беседу более молодая полная женщина в цветастом платке.
Веня впервые за весь день сменил гнев на милость и внутренне поблагодарил Зверева за то, что тот отдал ему принесенный букет. Катя приподнялась на локтях и села.
– Ну, наконец-то! Вот и дождалась. Ты давно приехал? Как тебе Ленинград? – Катя повернулась к своим соседкам. – Это и есть мой Венечка. Он из Ленинграда приехал, в Эрмитаж ходил и в оперу. Ты ведь ходил?
Веня почувствовал, что краснеет.
Его настроение снова испортилось, и Костин, как будто взывая о помощи, посмотрел на отошедшего в сторонку Зверева. Увидев, как тот с трудом сдерживает улыбку и не собирается ему помочь выкрутиться из глупого положения, Веня мысленно обругал Зверева, а заодно и Катю за то, что она назвала его Венечкой, зная, что он терпеть этого не может.
– Так ты был в опере? – не унималась Катя.
– Был. Мне все очень понравилось.
