Когда Зверев увидел ту, которую искал, он невольно поправил галстук и тут же пожалел о том, что утром как следует не причесался и не сбрызнул себя одеколоном. Опустив глаза, он отметил и то, что его ботинки, вопреки обыкновению, не блестят. Зверев тряхнул головой и отругал себя за лезшие ему в голову мысли. Она же еще совсем девчонка.
Несмотря на то что на девушке была надета синяя униформа и стягивающая волосы косынка, она выглядела просто бесподобно. Высокая, статная, с правильными чертами лица – теперь Звереву стало понятно, отчего Мишка Шаман так сильно убивался, рассуждая о том, будут ли его ждать из тюрьмы, если посадят.
Отойдя от весов, на которые Олеся только что поставила ящик, девушка подошла к Звереву.
– Здравствуйте! Я из милиции, – Павел Васильевич показал удостоверение, девушка на него даже не посмотрела.
– Я так понимаю, вы пришли насчет Миши, – сказала Купревич. – Здесь не самое лучшее место для беседы, пойдемте.
Олеся поманила Зверева за собой. Одна из женщин, маркировавшая конверты – кудрявая толстушка средних лет и с выкрашенными басмой волосами, – строго прикрикнула:
– Леська, не особо там любезничай! Видишь, сколько работы?
– Я быстро! – крикнула в ответ Купревич.
После этого они вышли из сортировочной, прошли через два коридора и, миновав запасный выход, оказались во внутреннем дворике.
– Слышали, что она сказала? – девушка развела руками. – Работы действительно много, так что уж извините.
– Я понимаю. Итак, давайте сразу к делу. Скажите, в каких отношениях вы состоите с задержанным Ярушкиным?
– В нормальных! – в голосе девушки послышались гневные нотки.
– Мы просто друзья.
– И все?..
– Для меня – да!
– А для Михаила?
– Я думаю, это вам лучше спросить у него самого.
Зверев достал из кармана пачку сигарет.
– Вы не против, если я закурю?
– Вообще-то здесь курение не поощряют. Из-за соображений пожарной безопасности. Тут у нас повсюду бумага, знаете ли, хранится…
– Ваши грузчики, видимо, об этом не знают, – заявил Зверев.
Олеся впервые за все это время улыбнулась.
– Вы правы. И не только грузчики.
– Вас угостить? – Павел Васильевич протянул девушке пачку сигарет, но та замахала руками.
– Нет-нет… что вы?"
"Зверев закурил.
– Итак! Если я вас правильно понял, Михаил Ярушкин к вам неравнодушен. Вы же считаете его просто другом, но при этом все же принимаете его ухаживания. Это не потому ли, что вы считаете себя ему обязанной?
Олеся вздрогнула, ее глаза сузились, а щеки начали краснеть.
