Ермаков скинул рукавицу, сдвинул шапку на затылок и вытер ладонью вспотевший лоб:
– Не время сейчас говорить о трудностях, лейтенант! Знаю, что народу у тебя мало, и что прикажешь делать? Выполняй задачу теми силами, которые есть. Есть у тебя хорошие стрелки?
Сидоркин обернулся и поманил рукой невысокого конопатого солдатика.
– Панкрашин, ко мне!
Солдат подбежал, вскинул винтовку на ремень и вытянулся перед Ермаковым. Тот посмотрел на парнишку без особого восторга.
– Точно стреляешь хорошо?
– Я сам из-под Костомукши, батяня у меня егерь! Сызмальства на охоту меня водил, так что… не то чтобы белке в глаз, но со ста метров в яблоко попадаю.
– Вон оно как! Ну, тогда ладно. Сидоркин, еще двоих давай.
– Щипунов, Фокин, ко мне! – скомандовал лейтенант, и перед Ермаковым из снежной пелены как по волшебству выросли еще двое бойцов.
Николай поманил рукой стоявшего поблизости Зацепина и снял с плеча автомат.
– Отстанешь от меня больше чем на десять шагов, шлепну не раздумывая!
– Мне бы тоже оружие какое, – вполголоса попросил «перебежчик».
Ермаков хмыкнул:
– Еще чего? Чтобы ты мне при случае пулю меж лопаток всадил! Двинули, – приказал Ермаков и, пригнувшись, побежал в сторону вокзала.
Пока Сидоркин распределял оставшихся бойцов по периметру, Ермаков, Зацепин и трое его сопровождавших выдвинулись на перрон и укрылись за углом одного из прилегающих к вокзалу ангаров. На перроне не было ни души, и это как-то обнадеживало, хотя Николай чувствовал, как бьется его сердце, подсказывающее, что сейчас лишь затишье перед бурей.
Тускло мерцали фонари, в здании горел свет, но из-за густой пелены падающего с небес снега видимость была почти нулевая. На перроне появились четыре человека в фуфайках, с какими-то мешками, фонарями и кувалдами. Они встали под козырьком вокзала и, пряча папироски в ладонях, принялись дымить.
Ермаков посмотрел на Зацепина, тот отрицательно покачал головой:
– Не наши – это точно! Хотя я наверняка знаю, что кто-то из работников железной дороги – предатель.
Так что всякое может быть.
В нос ударил едкий запах махорки, Николай почувствовал жуткое желание закурить.
– Товарищ капитан, разрешите тоже дымнуть, – негромко попросил один из его подручных, крепкий мордатый паренек по фамилии Фокин.
– С ума сошел! Мы же в засаде! Хочешь, чтобы нас засекли? – почти не шевеля губами, тут же осек здоровяка Панкрашин.
Фокин поморщился.
– Да нет же тут никого, ну кроме этих…
Ермаков цыкнул на них.
