Ну, здравствуй, Герой!

— «Пятьсот один, пятьсот два, пятьсот три…», — начал про себя автоматический отсчёт, глядя на то, как быстро-быстро, словно в хорошем авто-фокусе мощного зума, увеличивается изображение головы «генерала» с маленькой красной точкой на шлеме, немного выше горящей «адским пламенем» прорези для глаз в этом самом шлеме.

— «Пятьсот четыре, пятьсот пять, пятьсот шесть, пятьсот семь…», — «генерал» продолжал стоять, задрав голову. Изображение его и его головы стало уже совсем крупным.

На счете «пятьсот десять», «генерал», наконец сообразил что-то и попытался отбежать в сторону, но мой палец был на стрёме, хоть и перемазан в яблочном соке — чуть-чуть додвинул красную точку «прицела», и на счёте «пятьсот двенадцать» трансляция на планшет прервалась на моменте с затылком, спиной и плечами «генерала», а со стороны замка возникла ослепительная вспышка.

Хм, хорошо, что я смотрел на планшет, а не на замок. На рябь «помех» отключившейся «камеры». А то, не знаю — проморгался бы вообще потом? Так как вспышка неплохо так припекла руку, рефлекторно выставленную для защиты перед лицом.

Больше того — рубашка моя задымилась и кое-где начала тлеть. Но это я заметил позже. Ведь после вспышки через три с половиной секунды пришёл грохот, заложивший мои многострадальные уши, а на месте громады замка, к небесам вознеслась громада грибообразного пылевого облака…

Я краем глаза, где-то сбоку от себя успел заметить мелькнувший, скрываясь в кустах белый пушистый полосатый хвост, а потом… потом мне было уже не до хвостов, возможно привидевшихся, ведь пришла ударная волна от замка.

А я, как оказалось, был слишком близко к замку. Да и вообще: сразу три «ядра» A-ранга, пять B-ранговых и пять сотен E-шек настроенных на усиление взрыва в артефакте из более, чем тысячи черепов разноранговой нежити, посыпанной пеплом вампира — это, всё-таки, перебор…

Небо — это не потолок. Открывать глаза и видеть небо — это более оригинально, чем «незнакомый потолок». Всё-таки, становиться «перманентным косплеем Икари Синдзи» мне как-то совсем не улыбается.

Он незнакомые потолки разглядывал, по моему мнению, слишком часто. Всё, что больше одного раза — это уже слишком часто, опять же, по моему, сугубо субъективному мнению. У него же, этих потолков было больше пяти… То есть, в переводе на нормальный, человеческий язык — больше пяти серьёзных контузий. Для организма такое бесследно не проходит. Доводилось… видеть. Больше не хочется. Ни видеть, ни, тем более, на самом себе испытывать.